Жизнь, проявившая себя

29 апреля 2009 года в доме престарелых в Чикаго умерла, не оправившись после неудачного падения на скользкой улице, восьмидесятитрехлетняя старушка Вивиан Майер. Умерла, так умерла — она была одинока, асоциальна, строга, у нее не было друзей, и те, кто о ней еще иногда вспоминал, были давно уже выросшие дети, няней которых она когда-то служила. И сгинуло бы это имя в никуда, если бы двумя годами ранее из-за долгов по аренде своей маленькой студии Вивиан Майер не вынуждена была распродавать свои вещи. А вещей-то только и было, что несколько коробок со всяким странным хламом. Одну из этих коробок, в которой лежали какие-то негативы, купил шатавшийся по Чикаго в поисках старых фотографий своего района риэлтор и краевед-любитель Джон Малуф. Искомого Чикаго 60-х он конкретно в этой коробке не нашел, но именно с нее началась история другой Вивиан Майер — женщины с фотоаппаратом, которая оставила после себя более 100 тысяч кадров, снятых за пять десятилетий почти ежедневного фиксирования чужой жизни. Сегодня она — героиня статей, художник, чьи монографические выставки открываются одна за другой по обе стороны океана — от Германии, Нидерландов и Великобритании до Нью-Йорка, Чикаго и Лос-Анджелеса. 16 ноября в США вышел альбом "Vivian Maier: Street Photographer", в который вошли 100 лучших снимков из ее фотоархива. 

Нью-Йорк 50-х, Чикаго 60-80-х, старики и дети, грязные улицы и редкие цветы на них, сморщенные руки и венозные ноги, стоптанные ботинки и усталые лица, нищие и эмигранты, толпа и одиночество в ней, геометрия электрических проводов и нескончаемых городских окон, естественное кокетство любого детства и надрывная бодрость нищеты, достоинство некрасивого и эфемерность праздника. Почти нет событий — обыденность как главный объект. Почти нет сильных эмоций — строгая фотофиксация не терпит суеты. Это типичная вроде бы "street photography", которая не столько массой своей (хотя количество проявленных и непроявленных пленок поражает воображение), сколько истовостью сурового взгляда фотографа становится большим событием. 

Фото: From Vivian Maier: Street Photographer, edited by John Maloof, published by power House Books

Вообще-то вспоминать о Вивиан Майер почти некому. Она была очень замкнутой, никому ничего о себе не рассказывала, фотографии свои не показывала и тем более не комментировала. События ее жизни помешавшийся на своей находке и собравший в конце концов 90% ее наследия Джон Малуф восстанавливает по архивам и переписным спискам. История получается душещипательная: Вивиан Майер родилась в 1926 году в, мягко сказано, не фешенебельном тогда районе Нью-Йорка, Бронксе, у матери-француженки и отца австрийского происхождения. Регистрационные документы показывают, что папа довольно быстро куда-то делся, девочка с матерью жили в одной квартире с фотографом Жанной Бертран, потом уехали во Францию, откуда Вивиан вернулась в Америку в 1951-м уже одна. С этого момента она работает няней — сначала в Нью-Йорке, потом в Чикаго, иногда коротко, иногда живет в одной семье больше десяти лет. Только няней — никем больше. Никакой своей семьи, никакой личной жизни — чужие дети и одинокие прогулки и путешествия. Судя хотя бы по тому, что дети по крайней мере из одной ее "семьи", чикагского семейства Генсбургов, помогали ей в старости снимать квартиру, няней она была отличной. Типичная Мэри Поппинс — строгие костюмы, длинные юбки, тяжелые башмаки, всегда в шляпке, прическа каре, никакой косметики, никакого кокетства,— немного мужеподобная, очень строгая, умная, деловитая. Она ездила со своими подопечными собирать землянику, таскала им из леса мертвых змей для изучения, устраивала игры для детей со всего квартала. Она была странная — одни змеи чего стоили, не говоря уже о явно либеральных взглядах, любви к сирым и убогим и вполне маниакальной страсти к документированию реальности. 

Фото: From Vivian Maier: Street Photographer, edited by John Maloof, published by power House Books

Похоже, фотографировать она начала еще во Франции. Ее первой камерой был громоздкий и почти ничего не умевший Kodak Brownie box, через пару лет, уже в Нью-Йорке она сменит камеру на более продвинутую, но настоящим технологическим скачком для нее станет обретение в богатом чикагском доме собственной ванной комнаты, тотчас же превращенной ей в проявочную. Вообще, собственное материальное положение и экономические кризисы страны отражались на страсти Майер напрямую — залежи непроявленных пленок датируются годами экономических спадов и безработицы. Головокружительный прыжок фотографическое мастерство этой странной няни совершит с приходом цвета. Она переходит на цвет в начале семидесятых и становится чуть ли не абстракционисткой: люди на ее новых фотографиях в буквальном смысле слова теряют головы, сумки в их руках оказываются куда важнее и художественно выразительнее, содержанием кадров все чаще становятся содержимое мусорных баков и заплеванные тротуары, грязь на штанах чернорабочего живописна, как пятна на картинах Ива Кляйна, а редкие лица своей асимметрией близки уже кубистической разделке действительности а-ля Пикассо. 

Такая дробность в восприятии окружающего мира слегка отдает болезнью (а ведь к гигантскому фотоархиву добавлены были еще и тонны сброшюрованных газетных вырезок и многочасовые любительские видео), но суть от этого не меняется. Гораздо больше о Майер и ее искусстве скажут автопортреты. Их десятки, если не сотни — и практически нигде нет ее автопортрета как такового. Героем большинства становится фотоаппарат в ее руках. Сама же Майер — то тень на асфальте, то блик от вспышки, то силуэт в витринном стекле. А чаще всего — отражение в зеркале. Отражение — это ее главная роль и как няни, и как безымянного уличного фотографа. Очень страстного, но совершенно немого, о чьем существовании (но никак не о мыслях и чувствах) мы и узнали-то как-то оскорбительно случайно. 

Фото: From Vivian Maier: Street Photographer, edited by John Maloof, published by power House Books

Vivian Maier: Street Photographer. powerHouse Books, 2011

Журнал "Коммерсантъ Weekend", №45 (3641)

Кира Долинина, Коммерсантъ Weekend