О девственном и лукавом

Ольга Флоренская - известная петербургская художница заслуженно считается основоположником научного направления по изучению, собирательству и скрупулезному каталогизированию того, чему она же и дала имя — Бытового шрифта!

Её книга «Психология бытового шрифта», сыграла важнейшую роль в пробуждении интереса широкого круга ученых и краеведов-любителей к сфере уличной графики и послужила отправной точкой для многих последующих исследований. Слово автору.

фото Ольга Флоренская

Сегодня я буду рассказывать о всевозможных самодельных рукописных объявлениях, уведомлениях, восклицаниях, угрозах и утверждениях, написанных чем угодно и на чем угодно, а также об их анонимных авторах. Это — крайне любопытное явление, которое я определяю как «бытовой шрифт». Возможно, что определение «бытовой» не самое точное и удачное. Просто это звучит короче и благозвучнее, чем, скажем, «безграмотный» или «самопальный», тем более, что я ни в коей мере не хочу унизить исследуемый предмет.

Исследование мое основано на материалах обширной коллекции бытовых надписей, которые я собираю с середины 1980-х. В то время я была членом группы художников «Митьки», участники которой были сильно увлечены маргинальным шрифтом и часто использовали его в своих произведениях. Я не была исключением. Именно тогда начал складываться мой собственный «фирменный» шрифт, с изрядной долей иронии обыгрывающий всевозможные характерные элементы «заборных» надписей.

Поначалу интерес к бытовым надписям был чисто этнографическим. Я относилась к этому явлению как к курьезу.

Когда в начале 1990-х в России бурно расцвел дикий капитализм, все население от ужаса поголовно бросилось торговать. Бытовой шрифт, прежде скромно таившийся по дворам и помойкам, выполз наружу и наводнил площади и улицы. Именно тогда изобилие этого материала и одновременно его эфемерность заставили меня всерьез заняться коллекционированием. Собирательство бытовых надписей надолго превратилось в увлекательный спорт с оттенком безумия. Я подбирала объявления на уличных рынках, покупала, выменивала или попросту крала в ларьках и магазинах. То, что нельзя было купить, выпросить или украсть, приходилось фотографировать.

Первые зарубежные поездки в конце восьмидесятых – начале девяностых обогатили коллекцию ранее неизвестными западными образцами, и лишний раз подтвердили огромную ценность отечественного «заборного» наследия.

Стремительно растущая коллекция нуждалась в классификации и описании. Пытаясь хоть как-то структурировать этот невообразимый материал, я в конце 1990-х написала исследование под названием «Психология бытового шрифта», которое вскоре вышло отдельной книжкой в издательстве «Красный матрос».

Для меня как для художника бытовые надписи интересны в первую очередь различными способами их начертания. Я намеренно не касаюсь здесь их литературного содержания (это тема для отдельного исследования). Итак, по способу начертания букв бытовой шрифт я условно разделила на два основных вида:

1. Девственный– «детский» или «первоначальный» шрифт, состоящий преимущественно из печатных букв.
2. Лукавый – испорченный элементами каллиграфии «девственный». Здесь причудливо перемешаны элементы печатных и прописных букв. Надо сказать, что граница между этими видами весьма расплывчата.

Отдельную, особую категорию составляет Трафаретный шрифт, возникающий при недобросовестной попытке протащить рукописный шрифт в прихожую к Гуттенбергу.

Итак, девственный шрифт.

Обучаясь грамоте, ребенок или дикарь испытывают ощущение чуда, когда Слово материализуется в виде набора неких условных «картинок». Первая вершина на этом пути – умение писать печатными буквами. Подъем на нее так труден и требует от учеников такого напряжения, что многие не желают, а то и просто не в силах двигаться дальше, совершенно справедливо полагая, что уже постигли суть предмета. В тот момент, когда ребенок только учится писать буквы, у него формируется очень естественный, свободный почерк, не отягощенный еще влиянием культуры. При обучении письму мышцы нетренированной руки находятся друг с другом в постоянном антагонизме, посылая двигательному центру невнятные противоречивые сигналы. Этот почерк хранит в себе черты самых древних форм письменности. По этим корявым буквам проходит водораздел между природой и цивилизацией, свободой и рабством, правдой жизни и ложью искусства. Детский почерк – идеальный пример девственного шрифта. Эти первые буквы кривы, нелепы, развернуты неправильно, но, все же, их можно узнать! Вот почему так трудно бывает убедить ребенка, что буквы должны «глядеть» в определенную сторону и иметь строго определенное количество элементов. Такие требования воспринимаются обычно как нелепый каприз взрослого, нарочно создающего сложности себе и другим.

 мире существует также изрядное количество взрослых, пишущих девственным почерком, несмотря на то, что большинство из них получило в свое время школьное образование.

Можно назвать их «ленивыми учениками», однако дело вовсе не в лени. Созданные быть неграмотными, эти люди годами мучились и притворялись в школе. Став независимыми, они при первой же возможности без сожаления расстались с ненужными навыками и бессознательно вернулись к своим первоначальным детским опытам.
Вот два образца девственного шрифта:

Один изготовлен взрослым анонимом, другой же – ребенком, едва научившимся писать печатными буквами. Угадайте – кто где?

Человек, делающий такую надпись, не имеет понятия о законах построения шрифта, ему наплевать на пропорции букв. Например, горизонтальные элементы букв Е, Н или А могут произвольно перемещаться вверх-вниз на протяжении одной фразы. Здесь можно встретить шрифтовые изыски вроде разомкнутого контура буквы Д или лишних палочек у Ш и Е.

Пишущий не дает себе труда рассчитать соотношения размера плоскости с длиной строки. Иногда в середине процесса он вдруг начинает смутно подозревать, что ему не хватит места, и, чтобы закончить надпись, в испуге уменьшает и теснит буквы или загибает строчку книзу.

Не надо забывать, что русские бытовые надписи написаны кириллицей – одним из самых непластичных и некомфортных для письма алфавитов. Кажется, что русская азбука создана специально для тренировки христианского смирения. Взгляните на целый лес прямолинейных элементов в буквах Д, Ч, Б, Я, У, Ж, Ц, Ш и Щ. Кажется, что импровизация здесь невозможна. Однако изобретательные русские люди, кто как может, торгуются со своими суровыми и неуклюжими буквами, храбро украшая их разнообразными кудрями и завитушками. 

Такие надписи относятся ко второму виду бытового шрифта, который я назвала лукавым

Лукавый шрифт лишен черноземной гармонии девственного. Он обычно сочетает в себе элементы печатных и прописных букв, которые находятся в постоянном противоречии между собой. При этом люди, пишущие лукавым шрифтом, искренне гордятся своим почерком и считают гораздо более красивым и солидным, нежели девственный.

Не то, чтобы эти люди обладали более развитым интеллектом: вероятно, они более амбициозны или сентиментальны. У этих людей обычно есть время на размышление и непреодолимое желание хоть как-то украсить окружающий мир. 

Недаром лукавый шрифт так популярен в криминальной среде.

Что же побуждает людей изготовлять бытовые надписи?
За эту работу человек берется обычно по двум причинам:

1. душевный порыв
2. суровая необходимость

В первом случае человек бросается «к перу» под влиянием сильных эмоций, вызванных гневом, похотью, скорбью, альтруизмом или скукой жизни. Такие надписи носят обычно восклицательный или абстрактно-философский характер и в них часто употребляется ненормативная лексика. И практически всегда такие надписи сделаны девственным шрифтом.

Список используемых материалов бесконечен: кирпич-асфальт, кровь-рубашка, монета-краска, белые камушки-железнодорожная насыпь, запотевшее стекло-палец, говно-штукатурка. Ленинградская группа «Новые художники» в середине 80-х разработала, например, ряд оригинальных способов нанесения изображения на плоскость. Среди них: трусы-латекс и поролон-процарапка.

Сопротивление материала диктует руке и делает невозможным всякое украшательство. К тому же, чаще всего, пишущий ограничен во времени. Чем сложнее задача, тем чище результат.

Девственный шрифт прекрасно чувствует себя в экстремальных условиях. Недаром он так популярен среди уличных детей, узников и стихийных демонстрантов, по понятным причинам стесненных в пишущих средствах. Девственный шрифт также чрезвычайно распространен в странах третьего мира.

В случае «суровой необходимости» человек действует по приказу начальства или в собственных корыстных интересах. Это, так сказать, бюрократический раздел бытового шрифта. Он включает в себя различные объявления, запрещения, разъяснения, таблички, уведомления и ценники с краткой и конкретной информацией.

Здесь иногда используется характерная красная краска. Такие надписи чаще всего украшают предметы гигиенического назначения: кухонные котлы, сортирные ведра, швабры, медицинское оборудование и т.д.

У пишущего, действующего по приказу, обычно есть время на размышление, необходимый минимум удобств и, возможно, некоторое чувство ответственности. Последнее часто заставляет автора выбирать лукавый шрифт, а то и вовсе воспользоваться трафаретом.

Трафаретный шрифт – очень интересная категория бытового шрифта. Здесь простое желание увеличить количество ненароком создает новое качество. Положение трафаретного шрифта на фоне обычных бытовых надписей несколько двусмысленно. Во-первых, трафаретные бытовые надписи выглядят более «официальными» и имеют чуть более высокий социальный статус, чем их рукописные собратья.

Во-вторых, для изготовления трафарета требуется некоторое время и кое-какие необходимые материалы. И, главное, эта работа подразумевает определенный (и немалый!) труд. Все это мгновенно поднимает автора до уровня ремесленника, если не художника. И, главное, должна быть довольно веская причина для столь изысканных действий. Редкий безумец (если только он не художник-концептуалист) станет вырезать трафарет просто для того, чтобы несколько раз набить на заборе слово Х*Й. С другой стороны, трафаретная надпись представляется менее ценной, чем написанная от руки, именно из-за своего предварительного умысла, а также из-за хоть и небольшого, но тиража. Недаром выражения «тираж» и «по трафарету» в разговорном русском языке имеют ярко выраженную негативную окраску, а словосочетание «предварительный умысел» обычно ассоциируется с «отягчающими обстоятельствами». 

Трафаретный шрифт подразумевает разделение труда и ответственности. Один человек режет, а набивает, случается, другой. Причем «набивальщик» зачастую становиться полноправным соавтором «вырезальщика», проявляя незапланированную инициативу или простую неаккуратность в работе. 

Некоторые трафаретные надписи приукрашены большим количеством ничем не оправданных белых перемычек. 

Другие стыдливо маскируются под рукописную надпись. Соединительные полоски при этом тщательно закрашиваются от руки. 

Порой краской другого цвета. Иногда, от излишнего тщания или неуверенности в себе, трафарет изготавливается ради одного единственного отпечатка.

Девственный раздел кириллического трафарета обычно представляет собой различные вариации на тему брутального брускового шрифта или худосочного чертежного. В этой области прямолинейная неуклюжая кириллица берет, наконец, реванш у изящной пластичной латиницы. Изготовлять матрицу для кириллических трафаретов очень легко – знай, вырезай себе по линейке, максимально спрямляя все округлости.

Хотя зачастую пишущий изо всех сил старается оживить унылую прямизну кириллических букв.

В начале XX века русские художники-футуристы пристально изучали феномен маргинального шрифта. Михаил Ларионов, Наталья Гончарова, Ольга Розанова, Илья Зданевич, Петр Митурич и Вера Ермолаева часто использовали его элементы в своих работах.

Что характерно, здесь не встретишь чисто девственного шрифта. Дело в том, что их прихотливый изящный почерк основан на абсолютно лукавых первоисточниках вроде торговых трафаретов конца XIX века, уличных вывесок, лубков, народных вышивок и росписей по дереву.

Дело в том, что любая надпись, включенная в состав произведения искусства, автоматически подчиняется общему контексту и таким образом теряет свою непосредственность. Обратите внимание, что в народном искусстве редко используется девственный шрифт. Это же касается и художников-примитивистов: кисточка Пиросмани совершила множество сложных живописных движений, прежде чем вывести изысканно-неуклюжую надпись, держащую на себе всю композицию картины.

Скромный автор аутентичной бытовой надписи ощущает себя в лучшем коем случае, не художником. Самая малая творческая корысть тут же превращает девственный шрифт в лукавый, а ребенка – в ремесленника. Берусь утверждать, что профессиональный художник не может воспроизвести настоящий девственный шрифт. Пока он шел вперед сквозь чащу, птицы склевали с тропинки путеводные крошки.

Когда-то, для съемок мультфильма «Митькимайер» понадобилось изготовить несколько титров классическим «заборным» шрифтом. Я считала себя большим знатоком в этой области и самоуверенно взялась за дело, попытавшись имитировать различные техники бытовых надписей. Я вырезала их ножом на дереве, пробивала гвоздем в жести, набивала по трафарету на ткани и писала от руки на бумаге.

Вроде бы, я делала все как надо: старалась придать руке должную косность, сильно напрягала пальцы и почти при этом не дышала. Увы, подлая развращенная рука выдавала фальшивку за фальшивкой. Неудача постигла и остальных членов съемочной группы, имевших ту или иную степень художественного образования. Положение спас восьмилетний школьник, зашедший проведать папу-звукооператора. Он был приставлен к делу, и через пятнадцать минут мы получили несколько великолепных образцов девственного БШ.

К обильным похвалам ребенок отнесся с недоверием – видимо, учительница думала иначе.

Почему же так трудно подделать БШ? Или я не была когда-то неграмотным ребенком, писавшим упоительной красоты каракули? В начале XIX века немецкий психиатр Рихард фон Крафт-Эбинг погружал взрослых пациентов в гипнотический сон и, перенося их назад во времени, заставлял писать различные тексты. Почерк спящих людей менялся на каждом этапе, вплоть до самых первых детских опытов, точно соответствуя реальным сохранившимся образцам. Разбуженный пациент не мог воспроизвести свой почерк многолетней давности, хотя за минуту до этого проходил от начала до конца весь путь становления собственной руки.

Отдельный интерес представляют те «пограничные» ситуации, когда в бытовых надписях вступают во взаимодействие разные алфавиты. Здесь, как и в результате смешения человеческих рас, получаются порой невероятно красивые особи. Приведу несколько примеров. Вот, например, в 1924 году в Турции арабская вязь была непатриотично заменена латиницей. Но генетическая память о прежней азбуке у турок по-прежнему сильна. Это особенно заметно в бытовых надписях, где чуждые европейские буквы приобретают незапланированные восточные изгибы и завитушки.

Еще более характерный пример – многовековой симбиоз грузинского и русского алфавитов. Грузинские бытовые надписи, часто двуязычные, свидетельствуют о сильнейшем взаимном влиянии двух языков, причем кириллица от этого влияния сильно выигрывает.

Латиницу с кириллицей только ленивый не соединял. Вот так изобретательно поступил неведомый ленинградский школьник, спрятав ругательство в иноземный алфавит, 

а вот так трансформировал в своем объявлении латинский оригинал питерский уличный лоточник.

В начале 70-х, когда волна западной молодежной культуры 60-х докатилась, наконец, до России, среди школьников и студентов стал очень популярен самодельный рукописный шрифт, называвшийся «попсовым» или «дутым». Этими аморфными, налезающими друг на друга буквами (часто с боковыми тенями – «недобросовестной попыткой пролезть в следующее по классу измерение», как писал В. Набоков), подсмотренными на конвертах пластинок “Rubber Soul”или “Yellow Submarine” и кое-как трансформированными в кириллицу, украшались коробки от магнитофонных бобин, футболки и школьные стенгазеты. Характерно, что эти невинные надписи, где русские буквы как бы невзначай перемежались латинскими, подвергались серьезным гонениям со стороны «начальства», нутром чуявшего идеологическую диверсию.

 

В чем-то они были правы, поскольку этот шрифт был первой ласточкой в стае зловредных западных граффити, наводнивших сегодня российское городское пространство.

Бытовой шрифт чрезвычайно уязвим и беззащитен перед лицом наступающей западной цивилизации. Он нуждается сегодня в особой защите и внимании. Слава богу, по нашим дворам, помойкам и вещевым рынкам все еще цветут великолепные экземпляры БШ,
Благодаря плотной информационной блокаде и общей скудости, отечественный бытовой шрифт десятилетиями существовал практически в тепличных условиях.

Советский человек, которому нужно было написать, к примеру, объявление, если и брал что-то за образец, то это были: заголовок газеты, киноафиша, магазинная вывеска.

 

Или сурового дизайна этикетки от еды, промтоваров или лекарств.

Дикий капитализм, наступивший в России в конце 1980-х, также был благодатной почвой для бытового шрифта. Русские люди, осмелевшие, но еще не успевшие хлебнуть яда мировой культуры, писали просто прекрасно. Теперь капитализм, похоже, окончательно победил. К сожалению, экономическая стабильность и рост благосостояния медленно, но верно уничтожают бытовой шрифт. Цивилизованные люди ленятся писать от руки. Даже в глухих деревнях объявления все чаще изготовляют при помощи компьютера.

Запад подает нам дурной пример. В высокоразвитых странах настоящий бытовой шрифт практически уничтожен. Школьников учат писать унылым стандартным почерком, исключающим импровизацию. Такие же стандартные полупечатные буквы можно увидеть на грифельных досках в барах и магазинах по всей Европе.

 

Даже жалостные картонки тамошних нищих (“homeless and hungry”) исполнены с тем же пугающим профессионализмом. Наши нищие в этом плане куда более креативны.

Изощренность западных бытовых надписей постоянно подпитывалась хорошо развитой культурой рекламы и промышленного дизайна. Любой западный продукт всегда хорошо упакован и снабжен яркой агрессивной этикеткой.

 

А сколько специальных приспособлений для рукописных надписей! Спреи, широкие удобные кисти, всевозможные яркие маркеры. Развращенные западные люди перестали вырезать свои имена на садовых скамейках – слишком трудоемко! В России, слава богу, простые люди все еще по большей части экипированы лишь мелом и шариковыми ручками.

Европейские и американские заборы и тоннели сплошь покрыты отвратительно-изящными яркими граффити. Это вовсе не бытовой шрифт. Это, черт возьми, искусство!

 

Отрадно, что такие настенные надписи пока что не очень хорошо развиты в России.

Париж и Вена больше не могут похвастаться такими стенами.

Печально сознавать, что в самом скором будущем отечественные девственные надписи полностью исчезнут под напором омерзительных западных загогулин. Техногенная западная эстетика идет на нас войной, а нам нечего противопоставить ей кроме спасительной русской лени.

Русский ум пока еще не дошел до такого изощренного злодейства, как изобретение специального пластика, для сортиров, на котором не оставляют следов ни фломастер, ни спрэй. В европейских городах никого не удивляет машина муниципальной службы «антиграффити», снабженная специальным набором скребков и растворителей.

В России же судьбу бытовых надписей по-прежнему вершат атмосферные осадки и баба с ведром побелки.

Признаюсь, что в моей коллекции есть немало и отрадных западных примеров. Вот эта девственная надпись, была украдена со свежеокрашенных дверей на филфаке лондонского университета. Она абсолютно идентична русской надписи того же содержания.

Это наивное объявление о футбольном матче...

...было найдено в маленьком французском городке Ипорт, а другое сфотографировано на блошином рынке в Риме.

 

Но это, скорее, исключения из правил.

К счастью, люди мало меняется на протяжении столетий. Посмотрите, как схожи между собой надписи на этой древнеримской надгробной плите

 

и на могиле безвестного ленинградского большевика.

А это любовное послание, в спешке нацарапанное ключом на стене моей парадной,

 

 почти идентично древнеславянской надписи. 

 

Современный человек, попадающий в экстремальную ситуацию, быстро теряет вредные привычки. Лишенный компьютера, он подбирает среди руин кусок угля и робкой, непривычной к письму рукой выводит на уцелевшей стене бытовую надпись.
Сегодня на поиски бытового шрифта следует отправляться в страны третьего мира. Россия все еще относится к этой категории. К сожалению, я пока еще не добралась до Африки и Латинской Америки, зато Грузия, где я часто бываю в последнее время, оказалась настоящим Клондайком.

Слушал Ольгу Флоренскую Митя Харшак — давний [kAK)- почитатель, дизайнер, краевед, фотограф, преподаватель и путешественник. Обучен грамоте -читает и пишет, что видит – то поёт

[kAK) проект

1996–2011 КАК проект