Работа: а счастье – в труде?

Трудовые отношения – эта та сфера жизни, где различия между возможностями мужчин и женщин наиболее очевидны даже для предвзятого наблюдателя – как с точки зрения распределения рабочих мест, так и с точки зрения результатов труда: зарплаты и карьеры. Однако эти различия обычно воспринимаются обществом как совершенно естественные: разные функции мужчин и женщин в семье, частной жизни приводят к тому, что они выбирают разные профессии и имеют неодинаковые амбиции. Причем принято считать, что так было «испокон веков»: женщины сидели дома, мужчины охотились на мамонтов, воевали, воздвигали дворцы и плотины, совершали научные открытия и т.п. Короче говоря, они «уходили на работу», оставляя своих женщин «беречь домашний очаг»...

Однако на самом деле такое разделение – «мир – дом мужчины», «дом – мир женщины» – окончательно оформилось не так уж давно.

 Немного истории

Разделение на домашнюю работу, которая выполняется бесплатно, и собственно «работу» (потому что домашний труд таковой не вполне считается) связано отнюдь не с реализацией природных свойств и склонностей мужчин и женщин, а с разделением на производство и домашнее хозяйство, которое сложилось в современном виде только по мере возникновения и развития капиталистического общества. В докапиталистических обществах (как и сейчас во многих странах так называемого третьего мира) для большинства населения эти понятия были неразделимы, и в «работе»принимали участие все члены семьи (хотя разделение труда между ними также существовало). Это относилось и к аграрному, и к ремесленному производству. Женщины были полностью исключены из сферы политики и многих других, но в хозяйстве они играли довольно важную экономическую роль. Ситуация стала меняться, когда производство отделилось от дома и переместилось на специальные фабрики с частичной механизацией труда. Единицей найма стала уже не семья, а конкретный человек. Тогда и произошло разделение сферы «работы» и сферы «дома», причем последняя стала восприниматься как «место для женщины».

На заре индустриализации женщины очень активно в ней участвовали и составляли значительную часть наемных рабочих. При этом участие женщин в труде, приносящем деньги, не было принципиально новым феноменом – они всегда были задействованы в производстве продукции на обмен, будь то сельскохозяйственное производство или домашнее ремесло. Новым было то, что теперь они начали работать самостоятельно, не под контролем своих мужей и отцов.

У последних это вызывало протест по трем главным причинам:

женщины составляли им конкуренцию на рынке труда, будучи к тому же более дешевой и управляемой рабочей силой (из-за своего в целом более низкого социального статуса);

поскольку женщины начали работать и обеспечивать себя сами, стало возможным платить мужчинам более низкую зарплату;

занятые на работе вне дома, женщины меньше времени уделяли домашним обязанностям.

Поэтому первые профсоюзы не принимали в свои ряды женщин. Одним из их требований была «защита труда женщин и подростков» – требование по форме гуманное, но на самом деле имевшее двойственный характер. Действительно, законодательно ограничивались наиболее жестокие формы эксплуатации женщин и детей, но в то же время это был запрет для женщин заниматься определенными видами деятельности, как правило, лучше оплачиваемыми (то есть этот вопрос под видом заботы выводился из-под компетенции самих женщин).

Среди требований рабочих важное место заняло требование «семейной зарплаты», на которую можно прокормить семью при условии, что жена не будет работать. К концу XIX – началу XX века в наиболее развитых странах это состояние было в принципе достигнуто. И значение «семейной зарплаты» стало размываться лишь в послевоенные годы.

Большую роль в создании представлений о том, что «место женщины – дома», сыграл средний класс. Весьма влиятельна в этом отношении была морализаторская «викторианская идеология»: в общественном сознании с помощью печати и других социальных институтов распространялись идеи о том, что экономическая самостоятельность замужней работающей женщины подрывает семью, что дети работающих женщин заброшены, что многие виды работ вредят здоровью женщин.

В результате женщины были не то чтобы полностью вытеснены с рынка труда, но сосредоточились лишь в определенных его сегментах: домашняя прислуга (до Первой мировой войны большинство работающих женщин имели именно этот тип занятости), присмотр за детьми, производство пищи и некоторые отрасли индустриального производства – в основном легкая промышленность. На все высококвалифицированные и высокооплачиваемые рабочие места женщины практически не допускались (очень часто при поддержке соответствующих профсоюзов). Если значительная часть женщин проникала в ту или иную отрасль промышленности, это означало, что отрасль находится в упадке. Так, при советском режиме экономисты и юрисконсульты были практически женскими специальностями, поскольку они низко оплачивались и не играли существенной роли в управлении производством. В сегодняшней России мы можем наблюдать обратную картину: стремительный рост числа мужчин-экономистов и юрисконсультов.

В начале индустриализации большинство работающих женщин долгое время были незамужними, если они вступали в брак, то оставляли работу. Например, в Англии «революция замужних женщин», когда они в массовом порядке стали работать, произошла лишь в 50-е годы ХХ века.

 Немного Российской статистики

Социологические исследования, проведенные в нашей стране, показывают, что в настоящее время, несмотря на все тяготы работы«в две смены», женщины отнюдь не спешат в массовом порядке становиться домохозяйками: для большинства из них работа – важная составляющая их жизни, они не хотят ограничивать круг своих интересов сферой дома. Однако образ мужчины-кормильца, мужчины-спонсора приобретает для женщин все большую притягательную силу, поскольку экономическая ситуация в стране не позволяет большинству из них поддерживать себя и ребенка за счет женской зарплаты, как это нередко было в советское время.

Зарождается институт домохозяек, который содержит в себе также много проблем. В отличие от классических капиталистических стран, где их положение защищено законом и муж обязан в случае развода выплачивать алименты не только детям, но и бывшей супруге, если она не работала и пожертвовала ради семьи карьерой, в России статус домохозяйки остается юридически неопределенным. Более того, возникающая полная экономическая зависимость домохозяйки часто ведет и к личной зависимости: мужья искренне считают зарабатываемые ими деньги лично своими и строго контролируют расходы своих спутниц жизни.

В сфере работы экономические возможности женщин также не равны мужским. Женщины обычно выполняют работу, отличную от той, которую выполняют мужчины, и занимают места на низших уровнях трудовой иерархии. (Эти различия иногда обусловлены видом деятельности: очень мало женщин-моряков и мужчин-секретарей, но довольно много людей обоего пола работает клерками, лавочниками, торговыми представителями, программистами и преподавателями вузов. Большинство видов аграрного труда выполняется совместно.)

Статистические данные (Государственного комитета статистики) позволяют наглядно представить, какой высокий уровень гендерных различий на рынке труда существует сегодня в России, насколько устойчиво разделение на «мужские» и «женские» профессии. Эти различия имеют не только горизонтальный (виды деятельности), но и вертикальный (уровень трудовой иерархии) характер.

Распределение женщин и мужчин по отраслям экономики (ноябрь 2003 г.), %

Отрасли экономики

Женщины

Мужчины

Занято в экономике всего

49

51

Промышленность

38

62

Строительство

20

80

Транспорт

21

79

Связь

60

40

Оптовая и розничная торговля, общественное питание

65

35

Здравоохранение, физическая культура и соцобеспечение

80

20

Образование

80

20

Культура и искусство

64

36

Наука и научное обслуживание

52

48

Управление

36

64

Таким образом, как и в советский период, мужчины и жен_щины продолжают работать преимущественно в разных отраслях производства и выполнять разную по характеру работу. Но даже если они работают в одной отрасли, оплата их труда существенным образом различается.

При формальном равенстве прав и возможностей обоих полов, как правило, профессиональный рост женщин на каком-то уровне карьеры как будто наталкивается на невидимое, но непреодолимое препятствие – так называемый «стеклянный потолок». А какова же при этом разница в профессиональной подготовке мужчин и женщин?

Распределение обучающихся по полу и видам обучения, на начало 2001/02 учебного года, %

Виды обучения

Женщины

Мужчины

Всего

51

49

В общеобразовательных учреждениях

50

50

В средних специальных учебных заведениях

52

48

В высших учебных заведениях

57

48

В аспирантуре

45

55

В докторантуре

44

56

 Несмотря на то, что число женщин, получающих высшее образование, заметно выше, чем мужчин, шансов получения ученой степени больше именно у мужчин: при переходе к стадии аспирантуры их доля начинает преобладать (причем дело не только в том, что молодым людям аспирантура дает отсрочку от армии – на докторантуре влияние этого фактора уже не может сказываться). Как это отражается потом на реальной карьере? Например, на такой, казалось бы, гендерно нейтральной профессиональной сфере, как преподавание в высшей школе.

Распределение по полу профессорско-преподавательского персонала государственных высших учебных заведений, на начало 2003/04 учебного года, %

Категории персонала

Женщины

Мужчины

Всего

52

48

Ректоры

7

93

Проректоры, директора филиалов

23

77

Деканы факультетов

31

69

Заведующие кафедрами

31

69

Профессора в составе кафедр

22

78

Доценты в составе кафедр

47

53

Старшие преподаватели

68

32

Преподаватели, ассистенты

68

32

Как видим, женщины в два раза преобладают на двух самых низших ступенях вузовской научно-административной иерархии, но уже начиная с должности доцента доля мужчин становится выше, значительно возрастая на каждой следующей ступени. Этот простой пример свидетельствует о наличии серьезнейших неформальных барьеров, препятствующих реальному равенству профессиональных возможностей мужчин и женщин.

Приведенные выше статистические данные позволяют судить о сохранении значительного экономического дисбаланса между мужчинами и женщинами. Однако в советский период этот дисбаланс частично сглаживался «раздаточным» характером экономики: значительная часть ресурсов, таких, как доступ к жилью, практически бесплатным дошкольным учреждениям, возможностям отдыха, лечения и т.п., распределялась в зависимости от самого факта принадлежности к той или иной сфере социального производства. Женщины-матери находились в особенно сильной зависимости от возможностей социальной сферы своего предприятия или организации. Сокращение социальной сферы в период реформ особенно болезненно ударило по самым экономически незащищенным слоям населения: пенсионерам (среди которых женщины преобладают из-за более раннего возраста выхода на пенсию и большей продолжительности, по сравнению с мужчинами, жизни), матерям с маленькими детьми, не имеющим возможности работать, и женщинам в целом из-за того, что их экономические ресурсы более ограничены, чем у мужчин.

Работы, которые мы выбираем, или…которые выбирают нас

Проблема разделения труда по признаку пола – одна из центральных тем в гендерных исследованиях, и это не удивительно: представления о «мужской» и «женской» работе «делают гендер» в такой же мере, в какой и интерпретация биологических различий. В самом деле, мужественность и женственность представляют собой, прежде всего, определенный тип поведения, и трудовое поведение играет здесь центральную роль. Классическая феминистская теория изначально рассматривала мужской труд как публичный, женский – как приватный, «невидимый», но с начала 1980-х годов стало появляться все больше работ, посвященных гендерным отношениям уже собственно на рынке труда, в публичной сфере.

Основная дискуссия развернулась вокруг вопроса о том, вынужденная ли это ситуация или «естественная» – с точки зрения интересов экономики, семьи и, наконец, самих женщин. Является ли такое явное разделение труда результатом действия дискриминационных механизмов или свободной конкуренции рабочей силы? Может быть, женщины сами не хотят работать на «мужских работах» и быть руководителями? Разные теоретики, социологи и экономисты, предлагали свои ответы на эти вопросы. Так, например, с точки зрения теории половых ролей разделение на «мужской» и «женский» труд – вполне нормальное и позитивное явление. Современные женщины получают образование, их способности и таланты должны находить применение. Наилучшим таким применением могут быть профессии, связанные с заботой о людях (младший медицинский персонал, социальные работники, учителя) – вот они их и выбирают. В идеальном варианте у женщин должна быть возможность работать неполный рабочий день, чтобы совмещать свои семейные обязанности с работой. Однако существует конфликт между традициями, которые сковывают самостоятельность женщин и привязывают их к дому, и современными формами организации производства: работая неполный день, много денег, конечно, не заработаешь. В качестве образца сторонниками этого подхода предлагается «скандинавская модель»социального государства с высоким уровнем социальных гарантий.

Очень популярна в 1980-е годы была так называемая «теория человеческого капитала», а ее создатель, американский экономист Гэри Беккер, даже получил Нобелевскую премию. Согласно этой теории, более низкие зарплаты женщин являются результатом действия рыночных законов. Зная, что им придется провести много лет вне рынка труда, заботясь о своих семьях, женщины сознательно решают не делать инвестиций в человеческий капитал (то есть не тратить время и силы на профессиональную подготовку, приобретение профессионального опыта и квалификации). Поскольку они имеют более низкую квалификацию, они меньше зарабатывают. Таким образом, второсортное положение женщин на рынке труда, по сути, является результатом их свободного выбора. Беда, однако, заключается в том, что если женщины все же инвестируются в человеческий капитал (говоря в терминах Беккера), мужские и женские зарплаты от этого автоматически не выравниваются. К тому же не у всех женщин есть семьи и дети. Но даже тем из них, кто имеет такую же высокую квалификацию, как коллеги-мужчины, не уходит в декретный отпуск, готов полностью отдавать себя работе, довольно трудно бывает стать, например, топ-менеджером крупной фирмы или предприятия.

Феминистки, особенно близкие к марксистским взглядам, предложили свое объяснение гендерных различий в сфере занятости. Наиболее известная из работ этого направления принадлежит ХайдиХартманн и называется «Несчастливый брак марксизма с феминизмом» (несчастный потому, что чисто марксистское объяснение экономического неравенства ее не устраивает). Хартманн считает, что при капитализме не только собственники средств производства контролируют труд наемных работников, но и мужчины контролируют труд женщин. Суть этого контроля заключается в том, что женщины не допускаются к высокооплачиваемым рабочим местам, из-за этого они вынуждены смотреть на брак как на средство решения материальных проблем и смиряться со своей бесплатной эксплуатацией дома. Таким образом, материальный базис власти мужчин над женщинами заключается именно в контролируемом доступе к рабочим местам, которые сами по себе являются гендерно нейтральными («пустыми ячейками», по выражению Хартманн).

Этот подход впоследствии был подвергнут критике и одновременно развит другими авторами. Так, Cинтия Кокберн выдвинула тезис о том, что мужчины на рынке труда обладают не только экономической, но и социополитической, а также физической властью над женщинами. Под социополитической властью она подразумевала мужскую солидарность и различные формальные и неформальные способы ее поддержки: например, мужские клубы, совместные походы в рестораны и сауны и т.п. В самом деле, исследования показывают, что у работающих вместе мужчин, в том числе начальников и подчиненных, есть различные формы общения на работе и в сфере досуга, в которых их коллеги-женщины практически не принимают участие. На этих формальных и неформальных «тусовках» решается множество производственных вопросов, в том числе и касающихся карьерного роста и продвижения. Женщины же остаются за бортом этого «мужского клуба». Под физической же властью Кокберн понимает те критерии, которые принимаются, чтобы доказать физические преимущества мужчин перед женщинами: большую силу, способности к технике и т.п. Кокберн выдвинула интересную идею о том, что сами представления о мужской силе и те критерии, по которым она оценивается, являются не «естественными» и само собой разумеющимися. Она утверждала, что физическая сила и технические способности не присущи мужчинам от рождения, а воспитываются с детства в соответствии с представлениями о тех навыках, которыми должны владеть мальчики, и описывает множество приемов, с помощью которых создается физическое преимущество мужчин над женщинами.

Трудовой процесс основан на технологии, рассчитанной на определенные социальные условия, в том числе и на разделение труда по полу. Например, станки на хлопковых фабриках в северо-восточной Англии и южной Шотландии на заре индустриальной революции были сконструированы так, чтобы на них могли работать женщины и дети, которые считались тогда более дисциплинированной рабочей силой. К началу 1830-х годов женщины в Англии составляли более половины взрослой рабочей силы. В докладе лорда Ашли в Палате общин 15 марта 1844 года приводилась следующая статистика: из 419 560 фабричных рабочих в Великобритании взрослые мужчины составляли лишь 96 569 человек, то есть менее четверти; 80 695 человек были мальчики-подростки до 18 лет,224 296 человек – женщины, из них 112 192 моложе 18 лет. Таким образом, взрослые мужчины на заре индустриализации, как раз тогда, когда уровень механизации был относительно слабым и работа была физически более тяжелой, составляли всего лишь 23% рабочей силы.

По мнению Синтии Кокберн, гендерное разделение труда оказывается не просто экономическим феноменом, но включает в себя и манипуляции социально обусловленными физическими свойствами мужчин и женщин.

Являются ли приведенные выше рассуждения клеветническими «феминистскими измышлениями», или за ними стоят реальные жизненные факты? И верны ли они для России, где занятость женщин на рынке труда в ХХ веке стала одной из самых высоких в мире?

Политику российских работодателей проиллюстрируем результатами исследования, проведенного в городе Самаре социологом Ириной Козиной, которая проанализировала официальные наймы (случаи трудоустройства) на предприятия различных размеров и всех форм собственности. Опрашивались оба участника найма – наниматель и работник.

Выяснилось, что в условиях высокой конкуренции за рабочие места работодатели предпочитают работников, готовых к повышенным трудовым нагрузкам, экстренным изменениям трудового графика и сверхурочным, что менее приемлемо для женщин, чем для мужчин. Соответственно доля рабочих мест, публично маркированных в качестве «мужских», возрастает. На рынке труда Самары половина вакансий сопровождалась указанием пола требуемого работника. «Женские» вакансии (требуется женщина) составляли 13% от общего числа. «Мужские» рабочие места (требуется мужчина) составляли 37%. О значительной роли работодателя (нанимателя) в формировании гендерного разделения на рынке труда свидетельствует тот факт, что реальная картина найма практически полностью совпадала с представлениями нанимателей о гендерных особенностях конкретных рабочих мест. Если вакансия представлялась нанимателю «мужской», то почти всегда ее занимал мужчина (в 97% случаев), если «женской», то женщина (в 99% случаев). Те вакансии, которые определялись нанимателем как гендерно нейтральные (нет требований по полу), были заполнены большей частью женщинами (70%). Следует пояснить, что по уровню оплаты «нейтральная работа» приближается к «женской работе», то есть оплачивается значительно ниже «мужской» (по данным упомянутого исследования, примерно на40%). Так что основной отличительной характеристикой гендерно нейтральной работы является ее экономическая составляющая (доходность).

Гендерные стереотипы проявляются и в политике работодателей, и в тех ограничениях собственных возможностей на рынке труда, которые люди определяют себе сами. Влияние предубеждений на поведение работников прослеживается и в уровнях притязаний, и в мотивах выбора рабочего места. Так, большая часть людей при поиске работы ограничивает свой выбор только теми вакансиями, которые соответствуют определенному «гендерному образу рабочего места». Это означает, что в ситуации выбора работы мужчины, как правило, изначально не претендуют на«женскую» работу, а женщины на «мужскую». Подверженность собственным традиционным представлениям «разводит» их по разным сегментам рынка вакансий. В настоящее время практически не наблюдается конкуренции между полами в секторе гендерно нейтральных рабочих мест: низкооплачиваемые рабочие места специалистов, большинство из которых находятся в бюджетном секторе (образование, здравоохранение), занимают в основном женщины. В этой сфере действуют механизмы, определяющие «гендерный профиль» рабочего места не столько с точки зрения содержания труда, сколько с точки зрения его условий и оплаты.

С гендерными ограничениями женщины сталкиваются не только при поиске работы, подобные проблемы возникают у них и в процессе трудовой деятельности. Помимо прямой дискриминации, можно также отметить действие более тонких социокультурных механизмов, которые существенно ограничивают возможность самореализации женщин даже на тех рабочих местах, которые социально сконструированы как «типично женские». Ведь особенность «женских рабочих мест» в том, что они являются таковыми не только по реальному распределению рабочей силы, но и символически, и нарушение «правил игры» немедленно карается хозяевами положения, в роли которых, как правило, выступают мужчины.

Важна также относительно редко поднимаемая тема телесных характеристик работников. Сюда относится в первую очередь здоровье, но не только. Телесность означает еще и внешний вид, который в известной степени влияет на шансы работника на трудоустройство. К внешности женщин предъявляются особенно жесткие требования. Речь идет не только о пресловутой сексапильности. «Внешний стандарт», применяемый к женщинам, давно уже стал не просто требованием, вменяемым конкретным боссом конкретной секретарше, а своего рода общей культурной нормой.

***

Итак, шансы мужчин и женщин сделать карьеру, заработать денег и просто найти хорошую работу существенно различаются. Безусловно, эти различия связаны с теми задачами, которые выполняют женщины в семейной сфере: обязанности заботиться о других членах семьи, особенно о детях и престарелых или больных родственниках, ограничивают возможности женщины как работника. Но дело не только в этом. Даже те женщины, которые не отягощены такими обязанностями, у которых уже выросли дети, которым есть кому помочь по хозяйству, которые, наконец, могут себе позволить воспользоваться для этих целей услугами наемных работников, сталкиваются на рынке труда и при профессиональном продвижении с серьезными проблемами. Именно ограниченные возможности самостоятельно заработать достаточно денег, чтобы обеспечить достойную жизнь себе и своим детям, заставляют многих женщин смотреть на брак или даже просто связь с обеспеченным мужчиной как на способ решить свои материальные проблемы. А это порождает, в свою очередь, корыстные, неискренние отношения с мужчинами, основанные на извлечении выгоды и психологических манипуляциях, – от чего страдают уже оба пола.

 

© Рисунки А.Г. Дзидзария

Ирина Тартаковская / текст из книги: Гендер для «Чайников», © Фонд имени Генриха Белля