Мифы гендерного равенства в Беларуси

На последнем заседании Национального совета по гендерной политике при Совете Министров Республики Беларусь (15 апреля 2010 г.) было заявлено о досрочном достижении целей развития тысячелетия в Беларуси касательно равенства мужчин и женщин в нашей стране. Это заявление заставляет задуматься над тем, на каком же конкретном основании оно было сделано.

Между провозглашенным равенством и скрытой дискриминацией

Начнем с того, что Беларусь ратифицировала ряд международных документов относительно обеспечения гендерного равенства и преодоления дискриминации по признаку пола. В частности: Конвенцию ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (1979 г.); Декларацию и Платформу действий Всемирной Конференции по улучшению положения женщин (Пекин, 1995 г.); Декларацию тысячелетия. Для выполнения этих международных обязательств в Беларуси были приняты несколько законодательных актов, важнейший из которых – пункт 4 Национального плана действий по обеспечению гендерного равенства, предусматривающий разработку проекта Закона РБ «О гендерном равенстве» и перспективную кодификацию законодательства Республики Беларусь. Реализуется уже третий Национальный план действий по обеспечению гендерного равенства (2008-2010), утвержденный постановлением правительства Беларуси № 1286.

Однако следует признать, что принятые документы, равно как и реализованные национальные планы, не имеют значимых социальных эффектов и не изменяют традиционные гендерные роли и отношения в РБ.

Аналитические отчеты о положении женщин в Республике Беларусь свидетельствуют о том, что в нашей стране распространены скрытые формы дискриминации. Женщины испытывают сдерживание в профессиональной карьере; их не допускают к руководящим должностям; женщины имеют меньше свободного времени, чем мужчины, из-за неравномерного разделение бытовых, хозяйственных и родительских обязанностей и т. д. Всё это свидетельствует о традиционности, или стереотипности взглядов на место женщины в беларусском обществе и приводит к сохранению в стране «старых» проблем, с которыми сталкиваются женщины в силу половой принадлежности [1].

Номенклатура Беларуси: послушная, независимо от пола

На выше упомянутом заседании Национального совета по гендерной политике говорилось о том, что «Беларусь входит в тридцатку стран мира, которые достигли лучших показателей по участию женщин в процессе принятия решений. В беларусском парламенте треть депутатов составляют женщины. «В местных советах всех уровней на их долю приходится 45 % депутатского корпуса. В Беларуси женщины составляют пятую часть всех руководителей республиканских органов государственного управления и две трети госслужащих всех уровней».

Тем не менее в беларусской политике отсутствуют яркие фигуры женщин-политиков. Независимые аналитики утверждают, что женщинам отводится роль обычных статистов и они допускаются на «мужское поле» на определенных условиях. Разберемся, как именно это происходит.

Согласно данным Беларусского института стратегических исследований (BISS) и Института политических исследований (ИПИ) правящий класс в РБ – это «целая армия беларусских чиновников, депутатов и топ-менеджеров предприятий». Павел Усов в недавней статье «Правящий класс в Беларуси: элита или приспособленцы?» показал, что государственные органы власти заполнены людьми, вышедшими из директорско-управленческой прослойки общества. Это директора школ, директора государственных предприятий, главврачи больниц, председатели колхозов, ректоры университетов, главы областных и городских администраций и т. д.

Это значит, что ни особые качества и умения, ни общественно-политическая активность отдельно взятой личности, но только занимаемая должность в провластных общественных и государственных институтах является решающей для политической карьеры в Беларуси. Номенклатура воспроизводит себя путем рекрутирования определенных кадров «снизу» так же, как и в советское время. Причем обладать соответствующим «обликом» ответственного работника, достойного воспроизводить и обеспечивать интересы существующей бюрократической системы должны работники при должностях вне зависимости от пола.

В качестве примера можно вспомнить не только действия Сергей Абламейко – ректора Беларусского государственного университета, исключившего студентку «своего» вуза Татьяну Шапутько, активистку «Молодого фронта». Но и линию поведения ректора Минского государственного лингвистического университета Натальи Барановой. Обеспечив высокий процент участия студентов своего вуза в досрочном голосовании на прошлых президентских выборах, т. е. с ответственностью выполнив поставленные задачи, она была избрана (от города Минска) членом Постоянной комиссии Совета Республики Национального собрания РБ по международным делам и национальной безопасности.

Почему в Беларуси так мало женщин-министров?

Другой пример – это Лидия Ермошина, которая указом президента Республики Беларусь от 26 декабря 2006 г. № 737 была назначена председателем Центральной комиссии Республики Беларусь по выборам и проведению республиканских референдумов. В одном из интервью она говорит о том, что лично от нее теперь ничего не зависит, главное – это должность: «Когда ты берешь на себя обязательства, они истекают в соответствии с договоренностью с тем человеком, перед которым ты взял обязательство работать на этом месте». Обратим внимание на то, что свои обязательства Ермошина понимает не как обязательства по отношению к обществу и гражданам РБ, а по отношению к главе государства.

На вопрос же журналиста о том, что «Беларусь обвиняют в заметном гендерном дисбалансе и серьезной дискриминации женщин, Вы это чувствуете?», она отвечает: «Это клевета, вам дали неверную информацию… Мы, наоборот, впереди планеты всей. … В любом парламентском органе у нас точно выдержана пропорция в 33 % депутатов-женщин. На местном уровне женщины составляют почти 50 %, а на самом низком – 80-90 %. …Если говорить о руководстве, то да, у нас мало женщин-министров. Но неужели пост министра делает женщину счастливой? Счастливой женщину делает любовь, красота, дети, муж – вот что главное».

В этом высказывании содержится явное противоречие. С одной стороны, на местном и низшем уровне так много женщин, так как «по плану» государство обязуется обеспечивать полное содействие в деле увеличения числа женщин, включенных в резерв кадров для работы на должностях в качестве руководящих работников различного уровня.

Это обязательство похоже на попытку перезаключения социального контракта между женщиной и государством, которое пытается восстановить патерналистскую опеку над женщинами (работающими матерями) с целью преодоления кризиса в сфере воспроизводства. Такой контракт существовал и в советское время и успешно решал демографическую проблему в стране.

Сегодня в РБ именно женщины преобладают среди занятых в государственном секторе, они вынуждены тут работать, потому что здесь существует отпуск по уходу за ребёнком (и возможность работы неполный рабочий день), хотя и сохраняются наиболее низкие заработные платы. В итоге происходит феминизация низкооплачиваемых профессиональных групп.

С другой стороны, Лидия Ермошина говорит о том, что пост министра не сделает женщину счастливой, противопоставляя профессионально-статусную реализацию женщины как полноценной личности ее «вечному предназначению» любить мужа, детей и пр., которое только и может «сделать ее счастливой». Идея же достижения гендерного равенства заключается в снятии противопоставления материнство – профессия или семья – работа. Женщина должна признаваться полноправной личностью, не сводимой к репродуктивным обязанностям. В Беларуси же пока нет такого понимания равенства.

Политика по рецепту «манника»

«Global media monitoring 2010» только государственных СМИ выявил, что женщин-депутатов эти медиа репрезентируют прежде всего как «настоящих» традиционных женщин. Показательный пример – текст о «директоре школы, ныне депутате и заботливой маме Нине Кульша» с подзаголовком – «О секретах домашнего благополучия». Журналистка Таисия Лысова в разговоре с депутатом Ниной Кульша подчеркивает ее женскую заботливость о своих детях. Выделение только этих качеств в женщине-политике ведет к новому «одомашниванию» женщин и замыканию их внутри «семьи и дома» в качестве матерей.

В результате Нина Кульша не воспринимается как полноценная профессионалка-политик, способная решать вопросы не только своей семьи, но и других секторов общества и принимать решения, касающиеся общества в целом. В заключение статьи приводится рецепт «манника» (пирога) «хозяйкам на заметку» от депутата Нины Кульша, как будто этот рецепт имеет отношению к принятию политических решений и как будто это все, на что способна Нина Кульша.

  

Женщины и бизнес в Беларуси

Правительство РБ представляет собой «закрытый клуб управленцев»: 88 % чиновников попадают сюда из вертикали исполнительной власти, женщин там всего 5 %. В парламенте, где рекордно высокое представительство женщин – около 32 %, – действуют неформальные квоты, но это не означает больших карьерных возможностей для женщин-политиков. Согласно результатам исследования, в беларусском парламенте негласно принято завершать политическую и управленческую карьеру: в Национальном собрании преобладают люди в возрасте от 51 до 60 лет (таких более 60 %), в парламенте завершают свой трудовой путь 70 % чиновников из различных ведомств.

С конца 1990-х в Беларуси начинается процесс постепенного размывания и «зачистки» национального частного бизнеса, заинтересованного в переменах. Это стало возможным благодаря тому, что тотальной приватизации и либерализации государственных ресурсов в стране не произошло. Сохранился и административный способ распределения ресурсов, каким он был при социализме, где не было рынка, а труд не продавался. Но постсоциалистическую фазу сменила иная экономическая система, связанная с капиталистической идеей экономической рациональности и эффективности, ориентированная на оптимизацию получения прибыли, основанной на интересах индивидуальных экономических акторов, оказавшихся у власти.

В результате сращивания политики и экономики, государство РБ превратилось в инструмент достижения личных целей членов правящей группы, в руках которой оказались ресурсы. Эта группа выступила в качестве реанимированного «отца», дающего средства к существованию своей «семье» – беларусскому народу. Произошла трансформация: советскую номенклатуру сменил «госкапитализм».

Сегодня частный бизнес в Беларуси — это преимущественно мужской государственный бизнес, поскольку среди директоров беларусского промышленного сектора насчитывается лишь 8 % женщин. Руководителями госпредприятий обычно становятся выходцы из сферы промышленности (76 %), что превращает государственный бизнес в практически автономную сферу деятельности со своими неформальными правилами рекрутинга.

Согласно третьему Национальному плану по обеспечению гендерного равенства в РБ на 2008–2010 гг. усилия государства должны направляться на специальное обучение женщин основам предпринимательской деятельности. Однако институциональные условия для развития малого и среднего бизнеса в РБ еще не созданы, а реальное отношение государственного аппарата к независимой частной инициативе носит репрессивный характер. Достаточно вспомнить массовую акцию протеста индивидуальных предпринимателей и постановление Министерства экономики № 179 (2008 г.) о выравнивании конкурентных условий при реализации отечественных и импортных товаров, которое вызвало небывалую протестную активность предпринимателей. Поэтому эта сфера не обеспечит женщинам новых возможностей.

Женщины для украшения политики

 Что касается женщин в политике, то им отводится чисто «декоративная» функция: «женщины в мужском коллективе – это хорошо, потому что присутствие женщин облагораживает» и «украшает» беларусскую политику» – таково самое распространенное мнение в СМИ. Оно свидетельствуют о том, что, несмотря на официально провозглашенные достижения «равенства мужчин и женщин» в Беларуси, женщина остается профессионалом в сфере приватного, но не полноценной профессионалкой – субъектом политической публичной жизни.

В Беларуси процессы экономической трансформации характеризуются сочетанием противоречивой артикуляции стабильной занятости женщин в публичной государственной сфере (благодаря проводимой государством социально ориентированной политике) с усилением гендерного традиционализма (счастливой женщину делает дети и муж). Находящиеся в беларусской политике женщины выполняют чисто структурную функцию, которая полностью вытесняет логику прав и свобод отдельной личности, но обеспечивает воспроизводство определенной модели «гегемонной маскулинности» фигуры главы государства (отца/батьки) как гаранта стабильности.

Достижение равенства между полами требует изменения самих принципов политического мышления, в основу которого должно быть положено развитие отдельной личности, а не обеспечение воспроизводства функций – производственной и/или репродуктивной. Всему этому еще только предстоит научиться.

Источники:

[1] «К гендерно сбалансированному обществу». Аналитический отчет о положении женщин в Республике Беларусь, ЕГУ, 2004.

Первая публикация тут

Ирина Соломатина, текст публиковался в интернет-журнале "Новая Эўропа"