Квир-сексуальность: кому и зачем «это» нужно?

6 октября 2012 года в Минске прошла международная конференция «Квир-сексуальность: политики и практики». Организаторами конференции выступили правозащитный проект «ГейБеларусь» и феминистский проект «Гендерный маршрут». Конференция проводилась в рамках Минского гей-прайда – 2012 при поддержке проекта Институт будущего – альтернативная платформа самообразования.

Свои впечатления о конференции решили обсудить организаторки Татьяна ЩуркоОльга Бурко и Ирина Соломатина.

Первый вопрос, который может возникнуть у наших читателей: что такое «квир», и какое отношение имеет это понятие к ЛГБТ-исследованиям и движению, и при чем тут феминизм?

Татьяна Щурко: Для меня понятие «квир» является полезной категорией для анализа вопросов, касающихся гендера, гендерной идентичности и сексуальности. Квир-теория акцентирует внимание на анализе процессов возникновения нормы, а термин «квир», обращая внимание на зыбкость границ идентичности, позволяет уйти от жестких категорий определения себя (своей идентичности). Этот термин отсылает нас к таким понятиям, как «плавающая» идентичность и «обязательная гетеронормативность». В традиционном, патриархатном обществе все отношения между людьми выстраиваются, опираясь на гетеросексуальную матрицу как единственно правильную, нормативную модель взаимоотношений. Люди с рождения определяются как гетеросексуальные, но некоторые со временем осознают некое расхождение между тем, что она/он считала/л реальными сексуальными интенциями. В результате индивид не может принять данного ему на основании анатомического пола гендерного статуса мужчины или женщины и испытывает острую неудовлетворенность им. Именно квир-теория рассматривает гетеросексуальность как политический институт, призванный легитимировать одни формы социальных, сексуальных отношений и патологизировать, маргинализировать, табуировать другие. Здесь было бы уместно вспомнить о Гейл Рубин, которая наглядно представила эту ситуацию в виде пирамиды иерархии сексуальных ценностей.

Индивиды, чье поведение соотносится с верхними слоями такой пирамиды, наделяются легитимностью, качествами социальной и психической мобильности, а также институциональной поддержкой и материальными выгодами. По мере того, как сексуальное поведение или род занятий начинают соотноситься с более низкими слоями пирамиды, индивиды, которым свойственно то или иное табуированное предпочтение, начинают ассоциироваться с «дурной репутацией», криминалитетом, ограниченной социальной и психической мобильностью, они теряют институциональную поддержку, против них начинают применять экономические санкции.

Для нас связь между квир-теорией и феминизмом очевидна. Для феминизма ключевым понятием является патриархат как система, в рамках которой контроль над женской сексуальностью является самым важным способом контроля и механизмом манипуляции. Соответственно, важным становится переосмысление женского сексуального удовольствия и гетеросексуальности как единственно возможной формы сексуальности, переосмысляются проблемы сексуальных домогательств и домашнее насилие как формы дискриминации женщин.

Ольга Бурко: В первую очередь следует сказать, что сексуальность в социокультурном пространстве – это не природный фактор, не «естественная реальность», а «продукт» социальных, властных практик, которые транслируют, что нужно считать правильным, а что неправильным. И вот тут со стороны феминистской теории появляется потребность анализировать эту нормативность, раскачивать и разрушать ее, продавливать ее границы. Этим целям и служит понятие «квир». Вообще, «квир» дословно переводится как «странный», «чудаковатый», то есть это слово изначально использовалось как жаргонное, оскорбительное наименование гомосексуалов. Однако введение данного понятия в научный оборот было связано с желанием придать этому слову несколько иной смысл, а именно, «квир» стало обозначать все то, что не вписывается в патриархатный гетеронормативный порядок и выбивается из категории «нормы».

Здесь важно понимать, что квир-теория (квир-исследования) не сводится к ЛГБТ-исследованиям. В данном случае мы говорим о критической теории, которая акцентирует внимание на условности границ любых четких определений гендерных и сексуальных идентичностей. Понятие «квир» охватывает процесс отказа от обозначения себя в рамках традиционных гендерных и сексуальных идентичностей. Именно поэтому данное понятие не сводится лишь к обозначению ЛГБТ-сообщества, но может использоваться любой/любым индивидом, и гетеросексуальным/ой в том числе, для обозначения своей критической позиции в отношении нормативных предписаний и иерархий общества.

Ирина Соломатина: Стоит напомнить о том, что в конце 1970-х, чуть раньше того момента, когда гендерные исследования получили широкое распространение в академической и научной сфере, были так называемые «женские исследования» или «исследования женщин» (women's studies), которые, несмотря на их изначально гетеросексуальную основу, все же включали тематику лесбийских исследований. Гей-мужские исследования обычно не находили места в рамках женских исследований. Иными словами, несмотря на предполагаемую единую область знаний и единую траекторию, лесбийские исследования и гей-исследования не были идентичными. Но после того, как было обнаружено, что даже похожая физиология или сходный опыт подчинения у женщин не приводят к достаточной общности их опыта, стало ясно, что такая общая категория как «женщины» не жизнеспособна. Точно так же ощущения влечения к особе того же пола или испытываемая гомофобия не означают, что категория «гомосексуального» является оптимальной общей категорией.

Это открытие фактически было одной из причин возникновения квир-исследований, которые стали изучать многообразие способов, посредствам которых индивиды и группы выражают или блокируют свои представления о том, что их окружает, исследовать стали множественность социальных связей, не упуская при их рассмотрении фактор пола и гендерного взаимодействия. Квир-исследования как академическая практика начинались с прозрений, случившихся благодаря феминистским и гей-лесбийским исследованиям, которые обнаружили, что сексуальность и гендер понимались в большинстве обществ как основа для упорядочения этих самых обществ. Акцент квир-исследования стали делать на критике самих предположений о смысле сексуальности и гендера. Причем стоит отметить, что квир, как и гендер, скорее сближает, нежели разделяет анализ мужчин и женщин [1].

Фактически, концептуальная рамка гендера переросла практику женских исследований, не всегда внимательных к вопросам сексуальности. Но сексуальность продолжает быть важнейшим аспектом человеческой жизни, включающим в себя пол, гендерные идентичности и роли, сексуальную ориентацию, эротизм, удовольствие, интимность и репродукцию. Сексуальность зависит от взаимодействия биологических, психологических, социальных, экономических, политических, культурных, этических, правовых, исторических, религиозных и духовных факторов. При этом необходимым элементом гендерной идентичности человека (осознание своей психосексуальной индивидуальности, то есть сексуальной идентичности) является сексуальная ориентация. Сексуальная ориентация – это организация эротических и/или эмоциональных привязанностей личности, касающихся пола и гендера ее сексуальных партнеров. Она может проявляться в любом из элементов сексуальности или в их совокупности. Это определение, принятое ВОЗ, принципиально выводит гомосексуальность за пределы психо- и сексопатологии [2].

Кроме того, важно помнить о том, что репродуктивная биология знает только два противоположных пола, мужской и женский (отсюда и «гетеронормативность»), но далеко не весь спектр половых различий связан с репродукцией. Известная американская феминистка, профессор биологии Анна Фаусто-Стерлинг (Fausto-Sterling) пишет о пяти полах, связанных с определенными анатомическими свойствами: 1) обладатели женских гениталий – женщины, 2) обладатели мужских гениталий – мужчины, 3) обладатели смешанных гениталий – гермафродиты (гермы), 4) обладатели преимущественно женских, но с мужскими элементами, гениталий – фемининные псевдогермафродиты (фермы) и 5) обладатели преимущественно мужских, но с женскими элементами, гениталий – маскулинные псевдогермафродиты (мермы). Если исходить не из строения гениталий, а из направленности сексуального желания, мы получаем 5 типов гендерной идентичности: мужской, женский, мужской-гомосексуальный, женский-гомосексуальный и транссексуальный. С точки зрения репродуктивной биологии эта классификация, «уравнивающая» сексуальные/гендерные меньшинства с «нормальными» мужчинами и женщинами, ведет к реальным проблемам, ведь любое поведение человека, в том числе репродуктивное и сексуальное, так или иначе связано с его самосознанием и гендерной идентификацией [2].

В 1980–90-х годах многие исследователи отказывались быть классифицированными как геи, лесбиянки, натуралы или бисексуалы, и было принято понятие «квирнесс», которое позволяло людям избегать категоризации по сексуальной практике. Тем самым был создан прецедент волюнтаризма идентичности. Более того, это новое понятие свидетельствовало о незафиксированности сексуальной идентичности: быть квир значит отрицать как нормативную гетеросексуальность, так и гомосексуальность. Произошло смещение от пола к «поли-», или, иначе, от идеи обобщения и тождества к идеи различия и множественности, проблемам неструктурного в структуре, нетипичного и единичного. И активисты, и ученые, выступающие за понятие квир как модели идентичности, считают, что оно подрывает логику социального порядка более глубоко, чем это делает понятие и модель гомосексуальности, поскольку отрицает конвенции конца XIX века относительно сексуальной/социальной категоризации [1].

Почему тематика квир актуальна для Беларуси, и почему решили провести эту конференцию именно в Минске?

Ольга Бурко: Наверное, самая очевидная причина имеет отношение к тому, что конференция прошла в рамках Минского гей-прайда – 2012. Во-первых, гетеронормативность нашего общества приводит к тому, что не-гетеросексуальные гендеры исключаются и игнорируются. В Беларуси нет ни одной зарегистрированной ЛГБТ-организации, существует дискриминация в отношении не-гетеросексуальных гендеров. Лесбиянки, геи, бисексуалы и бисексуалки, трансгендеры не могут открыто говорить о своей жизни, они не могут полностью использовать свои гражданские права.

Во-вторых, представители ЛГБТ-сообщества зачастую сами недостаточно осведомлены о теоретической стороне вопроса, а исследовательницы/ли не всегда в полной мере готовы анализировать и признавать наличие разнообразных типов гендерных идентификацией. Квир-конференция была призвана создать дискуссионное пространство для того, чтобы наметить возможные точки соприкосновения теоретической и практической сторон в конкретном локальном контексте.

В рамках конференции работали четыре панели, на которых освещались такие вопросы, как квир-теория в пространстве современного знания, конструирование нормативной сексуальности, положение ЛГБТК-сообщества (ЛГБТК=ЛГБТ+квир) на постсоветском пространстве и ЛГБТК-движения. Конечно, затронуть все возможное разнообразие тем на однодневной конференции было невозможно, однако и поднятых вопросов вполне хватило для дискуссий и обмена опытом. Именно для этого и было задумано это мероприятии.

Татьяна Щурко: Благодаря этой конференции мы хотели сделать видимыми изменения, которые хоть и медленно, но происходят. В современной Беларуси с каждым годом растет число публикаций, в которых представлены различные аспекты сексуальности. В 2002 году на официальном уровне была принята Международная классификация болезней 10-го пересмотра (МКБ-10), которая исключила гомосексуальность из списка болезней. Развивается движение «сексуальных меньшинств» за свои права. Однако на официальном уровне государство все еще не готово открыто признавать и говорить о важности сексуального образования и просвещения. Ни в одном действующем документе, как на уровне правительства, так и на уровне Министерства образования и подчиненных ему структур, не прописана необходимость проведения каких-либо мероприятий по вопросам сексуального просвещения. Более того, транслируемые через образование образы поведения содержат четкие предписания о том, какой должна быть правильная «женская» сексуальность, а какой – «мужская». Женщине чаще всего «отказывают» в сексуальности как таковой. Любое активное сексуальное поведение с ее стороны рассматривается в терминах «распущенности», «неприличия» и тому подобных. Но при этом в СМИ женские образы излишне сексуализированы и представлены как объекты для мужского «потребления» и реализации мужского желания. Соответственно, категория «сексуальности» становится специфическим орудием манипуляции.

Накануне конференции одна журналистка задала мне вопрос о том, почему сексуальность должна быть предметом исследования в социогуманитарном знании? И я ответила: потому что в классической социологии слишком большое значение отводится публичной сфере, в то время как значение приватной сферы нивелируется и игнорируется. Но вопросы, касающиеся телесности и сексуальности, являются важным компонентом нашей повседневности и жизни, они плотно вплетены в социальные процессы и институции. Соответственно, социология как наука об обществе не может игнорировать вопросы, касающиеся нашей повседневности и того, каким образом она конструируется.

Еще один важный момент: мы намеренно стремились совместить академические, научные выступления с презентациями активисток/ов, описывавших конкретные практики и инициативы. Так, конференцию открыли выступления Александра Кондакова (Санкт-Петербург) и Ольгерты Харитоновой (Москва), которые касались методолого-теоретических вопросов понимания, что такое квир-теория и какова ее связь с феминистским знанием.

Александр Кондаков в своем выступлении «А зачем все это нужно? Квир-теория на службе науки и политики» проанализировал истоки квир-теории посредством обращения к примеру, предложенному Джудит Батлер в книге «Gender Trouble». Батлер деконструирует политические основания феминизма, чтобы показать, как создание «женского» воспроизводит в конечном итоге неравенство. Ее аргументация приводит к выводу, что политическое действие может иметь иные основания, нежели производство конкретных форм субъектов политики (то есть политических идентичностей: например, «женщины» – для феминистской политики, «геи и лесбиянки» – для борьбы за права ЛГБТ, «пролетариат» – для борьбы за права рабочих и так далее).

Феминистка Ольгерта Харитонова в своем докладе «Квир как отрицание» высказала опасения по поводу возможности продуктивного использования категории «квир», так как, по ее мнению, отрицая рамки гетеросексуальности, квир простирается в бесконечность, то есть в неуловимое, сложное, не представимое пространство различий. Соответственно, выступающая определила квир как промежуточную форму, которая провозглашает отвержение существующего, но не утверждает через отрицание желаемого. Для нее более продуктивной является все еще концепция феминизма.

Были представлены и выступления, касающиеся положения ЛГБТ-сообществ в разных локальных контекстах: Emelie Mire Åsell рассказала про опыт Швеции, Анастасия Жаврид, Уладзіслаў Іваноў и Вячеслав Бортник – об особенностях беларусского контекста, Dastan Kasmamytov – о Киргизстане, Дарина Коркач – об Украине. Для всего постсоветского региона характерны дискриминация по отношению к ЛГБТ-сообществу в различных сферах жизни и государственная гомофобия.

Два доклада были основаны на рефлексии по поводу сложностей проведения проектов ЕвроПрайд в Латвии, о котором рассказывал Kaspars Zalitis, и КиевПрайд в Украине, о котором говорил Тарас Карасийчук. Выступающие подчеркнули, что эти проекты имеют конкретные политические посылы и стремятся привлечь внимание общественности к вопросам гомофобии и трансфобии и продвигать принципы толерантности, уважения и свободы для всех людей, независимо от их сексуальной ориентации или гендерной идентичности. В рамках ЕвроПрайда-2015 в Риге планируется провести цикл культурных и образовательных мероприятий, которые будут направлены на повышение гендерной компетентности.

Ирина Соломатина: На конференции были также научно-исследовательские выступления, касающиеся узких тем или, иначе, кейсы (case) исследований. Например, Марина Кузнецова (Беларусь) представила выступление на тему «Гендерная норма и сексуальность в представлениях беларусских студентов и педагогов», основанное на анкетировании и интервьюировании студентов и педагогов трех вузов. Исследование показало, что уровень гендерной грамотности представляет собой эклектичную картину: происходит смешивание
гендерного и поло-ролевого подходов. Источником информации в рамках гендерного просвещения являются самообразование (в силу отсутствия каких-либо специализированных курсов) как для педагогов, так и для студентов. При этом 63% студентов указали, что знают, что такое феминизм, и позитивно относятся к феминизму как движению. 67% студентов считают, что женщины до сих пор подвергаются дискриминации в Беларуси. Причем студенты в большей мере, чем педагоги, осведомлены о существовании ЛГБТ-движения. Если большинство педагогов указало, что не знает о существовании движений сексуальных меньшинств, то среди студентов только 10% не знали о таком движении и 56% выразили позитивное отношение к нему. 53% студентов считают, что люди с нестандартной сексуальной ориентацией должны иметь те же права, что и все граждане.

Светлана Муртазина (Россия) в презентации «Особенности представлений о семейных отношениях и родительстве в однополых парах» рассказала о том, что ее исследование выявило: для однополых пар (в сравнении с гетеро-) большее значение имеют эмоциональная близость, наличие общих интересов и ценностей, эмоционально-психотерапевтическая функция, то есть качество отношений, и вместе с тем высокое значение имеет социальная активность. Кроме того, в однополых парах в целом присутствует более гибкий взгляд на женщину, исполняющую роль матери.

Анастасия Шевелева (Россия) выступила с докладом «Конструирование идеи “истинной женственности” на материалах анализа передачи “Модный приговор” от 29.08.12 (“Дело Тани и Наташи”)». Анализ передачи, участниками которой была однополая пара, служит наглядным примером для того, чтобы показать, каким образом медиа продолжают продуцировать
и воспроизводить патриархатные, гетеронормативные правила и практики. В этой передаче по отношению к лесбийской паре применялись совершенно традиционные подходы: одной из героинь предложили следовать модели традиционной женственности для достижения гармонии с партнершей. Анализ этой программы позволяет сделать вывод о том, что не всегда репрезентации ЛГБТ-пар на ТВ ведет к критическому переосмыслению традиционного гендерного порядка, более того, происходит встраивание «не-нормативности» в патриархатную гетеросексуальную систему, а плюрализация стилей жизни остается за бортом.

Ольга Бурко: Я рада, что нам удалось организовать конференцию именно в Минске, потому что подобных событий в Беларуси почти нет, и, к сожалению, беларусские исследовательницы/ли чаще имеют возможность представить результаты своих исследований на территории других стран, а не в Беларуси.

Ирина Соломатина:  Для меня было важно продемонстрировать возможности и продуктивность консолидации усилий между правозащитным проектом «ГейБеларусь» и феминистским проектом «Гендерный маршрут» в Минске по продвижению квир-тематики, в том числе по рассекречиванию наличия гомосексуальности в Беларуси. Что в свою очередь ведет к «выходу из чулана», то есть в публичное пространство самой возможности говорения и проговаривания своего опыта не только белорусскими геями и лесбиянками, но и исследователями, которым близка и не безразлична эта тема.

И было ценно прочитать впечатления и рассуждения слушателя конференции, редактора НЕ Алексея Браточкина, который на «Facebook» написал о докладе Emelie Mire Åsell: «На конференции по квиру был интересный практический шведский доклад. Докладчица говорила, что они работают сейчас следующим образом: вместо "толерантности" надо продвигать "критику норм". По той причине, что толерантность предполагает все равно скрытые формы социального исключения и сохранение понятия "мы" и "они", сохранения властных позиций. Поэтому "гетеронормативность" надо пересматривать специфически и радикально. Например, они сейчас работают в Швеции над тем, чтобы определение брака не включало точного обозначения пола партнеров, предполагается просто "брак" и вариативность. Тут беларусская публика забеспокоилась и даже встревожилась! Вопрос был такой: "Каковы же пределы всему этому, на что может согласиться общество, куда мы так зайдем?". Тревоги понятны, но меня вдруг накрыла картина будущего: наконец-то, если и дальше экспериментировать со всем этим, в том числе и прежде всего с сексуальностью, можно понять, каково соотношение природного и социального в человеке, проверить все теории (этологические, конструктивистские и другие) на эту тему». Вот и давайте думать о Будущем вместе!

Примечания:
1] Аусландер, Л. Женские + феминистские + лесбийские-гей + квир исследования = гендерные исследования? – Введение в гендерные исследования, часть 2, стр. 63-92.

[2] Кон, И.С. Пол, гендер и сексуальность (из книги «Лунный свет на заре», 2 изд., М. 2002).

Интернет-журнал "Новая Эўропа"

Интернет-журнал "Новая Эўропа"