Индекс гендерного равенства Беларуси, Украины и Грузии

Круглый стол «Индекс гендерного равенства Беларуси, Украины и Грузии: сравнительный анализ»

(Состоялся 15 июня в образовательном пространстве PUNKT, Минск)

Участницы:

- Лиа Надарая, Женский политический ресурсный центр (Грузия)

- Татьяна Иванина, Юлия Савельева, Бюро гендерных стратегий и бюджетирования (Украина)

- Марта Чумало, Центр «Женские перспективы» (Украина)

- Ирина Соломатина, Гендерный маршрут (Беларусь)

Модераторка Юлия Мицкевич, лидерка «Актыўным Быць Файна» (Беларусь).

Индекс гендерного равенства — комбинированный показатель Программы развития ООН, который измеряет достижения стран с точки зрения равноправия полов. Европейский выбор требует значительных усилий по имплементации европейских норм защиты прав человека в законодательство Беларуси, Украины и Грузии. Хотя принципы гендерного равенства закреплены статьями Конституции Беларуси, Украины и Грузии, но значительные проблемы с выполнением и соблюдением принципов гендерного равенства в наших странах остаются. 

Юлия Мицкевич: Добрый день, в данный момент силами формирующейся гендерной подгруппы Беларусской Национальной Платформы Форума гражданского общества Восточного партнерства — далее БНП ФГО ВП — реализуется проект «Развитие стратегии политики гендерного равенства Форума гражданского общества Восточного партнерства» при финансовой поддержке Секретариата ФГО и Европейского Союза. Основным заявителем этого проекта является Беларусская организация трудящихся женщин (далее БОЖТ) и я приглашаю Ольгу Лагонскую, представительницу «БОТЖ», выступить с приветственным словом.

Ольга Лагонская: Добрый день, дорогие друзья, очень рада видеть такое представительство на нашем круглом столе. Наша организация действительно явилась инициатором подачи заявки данного проекта, и мы очень рады, что, на новом этапе нашей деятельности, мы будем сотрудничать с такими яркими женскими НГО, как «Бюро гендерных стратегий и бюджетирования» из Киева, Центром «Женские перспективы» из Львова (Украина) и «Женским политическим ресурсным центром» (Грузия). Здесь у нас присутствуют лидерки этих организаций, которых мы рады приветствовать в Минске.

Наша организация БОТЖ существует уже более двадцать лет, поэтому у нас большая история и богатый опыт. Мы работали в разных направлениях. Последние три-четыре года мы занимаемся социальной интеграцией женщин, вовлекаем их в предпринимательскую деятельность и развиваем бизнес-среду в регионах Беларуси, что вносит позитивные изменения в местные сообщества. Значимость своего бизнеса для женщин возрастает в Беларуси, поэтому, такие темы, как гендер и бизнес, можно соединять, обсуждать и развивать.

Рада приветствовать всех присутствующих и думаю, что сегодняшний круглый стол станет толчком для обсуждения и обмена мнениями о ситуациях в наших странах и о том, как именно наши организации могут сотрудничать. Спасибо!

Юлия Мицкевич: Хочу заметить, что наш проект будет в первую очередь касаться развития потенциала Национальных платформ стран Восточного партнёрства в продвижении гендерных вопросов. И начнем мы с обсуждения того, что именно происходит в странах Восточного партнерства, в частности Грузии, Украине и Беларуси с темой гендерного равенства и какая гендерная политика там существует. Формат у нас будет такой: презентации от трёх организаций из трёх стран (10-15 минут), затем вопросы.

И начнем мы с Грузии, предоставляю слово Лии Надарая, которая расскажет о ситуации в своей стране.

Лия Надарая: Очень приятно выступать перед вами и говорить и о наших успехах, и о проблемах в Грузии. Я занимаюсь гендерной проблематикой с 1993 г. Наша организация «Женский политический ресурсный центр» была учреждена в 2003 г., и мы фиксируем наше внимание на политике, на политическом участии женщин и на развитии гендерной политики в целом. В течение восьми лет мы участвовали в разработке национальных механизмов в Парламентском совете гендерного равенства, в 2010 году ему был присвоен статус постоянно действующего органа. Совет вел работу по усовершенствованию законодательства в сфере гендерного равенства и прав женщин и содействовал имплементации Национальных планов действий (далее НПД) в этой сфере. В 2012–15 годы был реализован НПД Грузии по осуществлению Резолюции 1325 Совета Безопасности ООН «Женщины, мир и безопасность». Сегодня я представитель Грузии в Комитете по ликвидации дискриминации в отношении женщин (CEDAW).

Грузия сделала определённые успехи на пути демократизации государственной системы, и сегодня там продолжается активная работа по контролю за соблюдением Декларации прав человека. Но вот с гендерными показателями мы ещё не очень-то преуспели. Наше место по индексу гендерного равенства в 2015 г. — 82-е из 135 стран. И этот индекс в течение последних лет уменьшался на один пункт: 86, 85,84. И это при том, что мы активно работаем над созданием внутренних механизмов по реализации ратифицированной Пекинской декларации действий и сейчас ратифицируем Стамбульскую конвенцию. У нас был принят Закон «О борьбе с насилием в семье, его предупреждении и оказании помощи пострадавшим» (закон о домашнем насилии) — первый вариант в 2006-м году. Закон предусматривал, что грузинское правительство примет План действий по предупреждению домашнего насилия и борьбе с ним, запрещающий насилие в семье. И буквально три месяца тому назад были внесены добавления и этот Закон начал более или менее работать.

Закон о гендерном равенстве приняли в 2010-м году, но он пока не работает, потому что механизмы для реализации закона пока не созданы или они плохо прописаны. У нас была введена гендерная квота 1:3. По закону партии и блоки, в списках которых будет хотя бы три женщины в каждой десятке, получат дополнительно 30% государственного финансирования. Но в 2016 году на парламентских выборах только четыре избирательных субъекта из 25 воспользовались этим финансовым стимулом. В целом, в самых больших и популярных партиях представлено меньше всего женщин-кандидатов и эти партии не нуждаются в подачках от государства, а маленькие партии не попадают в Парламент.

В нашем регионе, на Кавказе, мы первые приняли Резолюцию СБ ООН 1325 и имплементировали ее на национальном уровне. Мы еще ждем результатов мониторинга по итогам реализации Резолюции Совета безопасности ООН 1325. Но в целом гендерные программы внедряются не очень активно, в том числе и потому что, женщин нет в политических верхах, они не участвуют в переговорах и планировании. И все эти программы реализуется только на уровне гражданского общества, не попадая наверх, туда, где они должны быть.

Вообще гендерными вопросами, у нас занимаются несколько институциональных структур. Это Парламентский совет гендерного равенства, в котором раньше были и неправительственные организации, т.е., представительницы сетей, и тогда он работал гораздо эффективнее. Сейчас внутри Парламентского совета недостаточно компетенции и влияния, чтобы принимать какие-либо гендерно чувствительные законы и продвигать их в жизнь, и у политических партий очень низкая гендерная чувствительность, к сожалению.

Вторая позиция — это пост Гендерного советника при премьер-министре, который недавно появился. Более того, сейчас в каждом министерстве назначили по гендерному омбудсмену и это оплачиваемая должность. До этого у нас никогда труд в области продвижения гендерного равенства не оплачивался государством, и это первые шаги в этом направлении.

Самая большая проблема гендерного равноправия в Грузии — это недостаточное участие женщин в политике. Если бы у нас политическое участие было выше, мы бы точно не занимали 82-е место, а были бы где-то на 50-х позициях. Накануне нашего приезда в Минск провалилась пятая попытка продвинуть введение квот для женщин в грузинском парламенте, продвигаемая женскими организациями и не только ими. Мы вступили в альянс с различными более сильными игроками и хотели, чтобы был принят закон о квотах, но ни одного голоса за введение такого закона мы не получили. На сегодняшний день только 18 из 150 депутатов парламента Грузии — женщины, что в процентном соотношении составляет 12%. Этот показатель на 25,8% меньше среднего показателя европейской страны. Грузия занимает 147 место из 194 стран мира по показателю политического участия женщин.

По экономическому индексу у нас средние показатели — не такие трагичные, как в политике. У нас есть сегрегация и вертикальная и горизонтальная, т.е. есть сферы деятельности, где превалируют женщины (например, образование, здравоохранение), а вертикальная проявляется в том, что чем выше уровень (руководящие позиции), тем больше мужчин. На данном этапе у нас только две женщины-министра, все остальные 17 министерств возглавляют мужчины. У нас высокие показатели по образованию женщин, но плохо то, что мы не можем реализовать наше образование в карьере.

Последняя тенденция, которая явно наблюдается в Грузии, — это распространение селективных абортов. То есть когда женщинам делают УЗИ и говорят, что у нее будет девочка, то она решает сделать аборт. Это происходит потому, что мальчиков ценят больше.

Что касается проблемы домашнего насилия, то нужно сказать о том, что с 2006 г. в полицейской академии и во всех вузах действуют большие образовательные программы по теме профилактики насилия в семье. Имеются три государственных убежища для женщин, пострадавших от насилия: в Батуми, в Тбилиси и в Гори. Имеются и специальные институциональные межсекторальные структуры. СМИ с 2014 г. подхватило эту тему, и если до этого медиа молчали о насилии в семье, то сейчас эта тема постоянно стоит на повестке дня и нет телепередачи, или театральной постановки, в которых бы не затрагивалась эта проблема. И конечно, решение проблемы сдвинулось с места. Но когда мы делаем опросы, респонденты говорят, что государственные структуры все еще остаются нечувствительными к теме насилия по отношению к женщинам. По всей Грузии есть независимая сеть разных шелтеров и горячих линий, которые работаю почти во всех регионах и поддерживаются они международными донорскими фондами. Но тут есть проблема, доноры сейчас уходят из страны, и что будет дальше не совсем понятно.

Юлия Мицкевич: Спасибо большое, Лия, мы продолжаем дальше. И я передаю слово Юлии Савельевой из «Бюро гендерных стратегий и бюджетирования» в Украине.

Юлия Савельева: Добрый день. Я представляю команду из Украины. Две мои колижанки здесь присутствуют, и я думаю, что они включатся в обсуждение. А сейчас я хотела бы рассказать вам о состоянии дел в Украине. Мы ориентировались на индексы, которые действительно на сегодняшний день позволяют сравнить и сопоставить определенные показатели в наших странах. Когда я готовила свою презентацию, то искала и так называемый индекс гендерного равенства, и индекс гендерного неравенства, у него есть и другое название — индекс гендерного разрыва.

По состоянию на 2015 г. Украина демонстрирует следующие позиции: по образованию мы занимаем 30-е место из 145 стран, и этот показатель достаточно высокий, но, опять-таки, есть своя специфика. В сфере охраны здоровья занимаем 42-е место, в сфере экономики — 40-е. Но показатель «Политические права и возможности женщин» — и в нашем случае — наиболее провальный. И это по состоянию на 2015 г., когда анализировался состав Верховного совета Украины, в котором женщины представляют — и это актуально и на сегодняшний момент — 12,1%. То есть нам еще далеко до желаемых 30%. Хотя такие обязательства Украина бралась выполнить к 2015 г. Но, к сожалению, не выполнила. Нужно сказать, что это тенденция не только последнего времени. Весь наш период независимости был стабильным и негативным в этом плане, показатели были от 8% до 12%. В Украине всего 38% женщин-чиновниц, менеджерок, законодательниц, а министерство возглавляют 11% женщин, но, опять-таки, это показатель, который постоянно варьируется. На данном этапе у нас всего две женщины-министра. В предыдущем составе кабинета министров было три. И больше трёх женщин там никогда и не было.

Сравнения с соседними странами показывают, что по Индексу гендерного равенства в 2015 году Украина уступает таким странам, как Польша (51 место), Беларусь (34 место), Литва (31) и Латвия (20), но опережает РФ (75). И занимает 67-е место из 145 стран.

По индексу гендерного неравенства Украина так же значительно уступает Беларуси и занимает 57-ю позицию, в сравнении с Беларусью, которая имеет 31-е место. То есть индексы показывают ваше существенное преимущество по сравнению с нами.

Для подсчета этого индекса учитывались три показателя. Первый — это уровень материнской смертности. В Украине этот показатель составляет 23 смерти на 10.000 по сравнению с одним таким случаем в Беларуси. Второй — это уровень подростковой беременности — в Украине — 25,7% в возрасте 15-19 лет на 10.000 человек, в Беларуси — 20,6%. И третий — процент женщин в Парламенте. По состоянию на период времени, когда этот индекс составлялся, в Украине — 11,8%, в то время как в Беларуси — заветные 30%. В сфере школьного образования мы демонстрируем даже лучший показатель по женщинам — 91,7% в сравнению с Беларусью — 87,0%. И по мужчинам лучший — 95,9%, в Беларуси — 92,2%. В отношении участия в рынке труда показатели у женщин Украины выше: 53,2%, в то время как в Беларуси — 50,1%, и у мужчин у нас выше показатели: 66,9% по сравнению с 63,1% в Беларуси.

В Украине наблюдается следующая тенденция: женщины в целом меньше вовлечены в рынок труда. 63% женщин либо работают, либо ищут работу, тогда как мужчин —  73%.

Сегодня у нас 55% выпускниц высших учебных заведений против 45% мужчин. Именно женщины имеют большее количество красных дипломов, но при этом они гораздо меньше преуспевают на рынке труда. И это повод задуматься над тем, как же распределяются средства, когда речь идёт о так называемом бюджетном обучении, и именно девочки в силу своей большей успешности являются получателями этих возможностей. При этом государство вкладывает в них как в будущий резерв и далее не использует их профессиональные навыки на рынке труда, потому что женщины всячески дискриминируются в силу существующих в отношении их традиционных ожиданий, которые типичны и для нас, и для вас.

В отношении зарплат ситуация такова, что женщины зарабатывают меньше мужчин: зарплата у мужчин на 35% выше, чем у женщин. Тенденция скорее ближе к мировой, но в то же время достаточно высокие проценты, потому что 30% и выше — очень высокий показатель.

Важный показатель, который учитывается в индексе гендерного равенства, — это время, которое затрачивается на уход за другими. Ситуация предсказуемая: на детей, на заботу о других, на приготовление пищи, на домашнюю работу у женщин в Украине уходит больше времени. Мужчины же тратят больше времени на спорт, культуру и досуг. Более того, согласно данным детского фонда ООН (ЮНИСЕФ), время, которое мужчины в Украине тратят на общение с детьми, составляет 4 минуты в день. При этом время, которое они тратят на общение с соседями и друзьями, значительно больше.

Продолжительность жизни украинских мужчин меньше, чем у женщин и разница составляет 12,5 лет. То есть у нас этот показатель даже больше, чем в Беларуси.

В Украине мы имеем невысокие показатели по экономической активности женщин, особенно в сфере принятия решений в экономике. Малые предприятия возглавляют 26% женщин, средние — 15%, большие — всего 12%.

Марта Чумало: Я хотела бы добавить про ситуацию с насилием в Украине, которая меняется не в лучшую сторону в связи с военными действиями на Востоке страны. Много мужчины, которые побывали в зоне АТО, возвращаются в семьи с оружием. И появилась опасность использования оружия в ситуации насилия в семье. И мы уже консультируем женщин, которые живут в страхе за свою жизнь, так как они знают, что у мужчины есть оружие и оно находится в доме. И это такой новый вызов времени.

Ситуация с насилием сейчас меняется очень динамично, так как мы тоже в процессе ратификации Стамбульской конвенции. Парламент обещает ратифицировать ее до 15 июня. И есть целый ряд законодательств, которые будут меняться, например, будет криминализироваться действия, связанные с насилием в семье, будут вноситься изменения в семейный кодекс. И для нас как для женской организации, все это очень важно. Так как тема профилактики насилия в семье — это одно из 5 направлений нашей работы, наравне с противодействием гендерной дискриминации и торговли людьми. Сейчас Украина должна сделать шаги по обеспечению минимальных стандартов по Стамбульской конвенции. И это касается в том числе организации работы шелтеров и консультационных пунктов, которые помогут женщинам защищать их права. И все это очень актуально в связи с конфликтом в Луганской и Донецкой областях. Женщины сейчас очень уязвимы и это усиливается еще и тем, что многие из них являются внутренне перемещенными гражданами из Крыма, из Донецка, из Луганска. Оттуда хлынули потоки людей, которые бегут от конфликтов.  Мужчины или остались там, или находятся не по месту миграции, а женщины с детьми переместились и деньги, которые у них были, закончились. Основные деньги тратятся на аренду жилья. Эта уязвимая группа населения сегодня под большим риском. У нас уже были примеры во Львове, когда в аэропорту снимали трафикера с тремя мигрантками из Крыма и Донецкой области, а это уже статья — торговля людьми. Женщины легко идут на подписание контрактов на сомнительную работу за границей, особенно молодые девушки, у которых нет ни места жительства, ни работы. Они понимают, что на месте их оседлости вариантов заработать на квартиру нет. И это большой вызов обществу и проверка на чувствительность нашего общества по отношению к этим людям. Сначала была такая эйфория, все принимали и приглашали в дома, тепло встречали мигрантов, кормили, одевали, устраивали на работу. А сейчас все устали и уже хочется пожить без гостей, которые 2 года занимают половину жилплощади. И начинаются внутринациональные конфликты на почве языка. В западной Украине проживает в основном украиноязычное население, а приехало в основном русско-язычное, в рзультате чего возникают такие конфликты: «Зачем наши мальчики там воюют. А ваших мы тут должны кормить?». Вот такое сложное время для Украины. Даже можно сказать испытание на выдержку, чувствительность и эмпатию. И большой вопрос как мы все это выдержим, так как экономический кризис сейчас больно бьет по всем. В три раза вырос курс доллара, основные социальные стандарты не растут, пенсии и минимальные зарплаты не повышаются, то есть люди становятся беднее. Время сейчас такое сложное.

Юлия Мицкевич: Спасибо, Юлия и Марта. Далее слово предоставляется Ирине Соломатиной, последней нашей докладчице.

Ирина Соломатина: Уже было много сказано о выдающихся индексах гендерного равенства и неравенства в Беларуси. Я, пожалуй, немного испорчу эту радужную картину и добавлю не менее значимые индексы для понимания ситуации. Выборы в РБ до 2015 года не признавались международным сообществом как свободные и справедливые, более того, три года подряд Беларусь занимает 157 место (из 180 стран) в ежегодном «Индексе свободы прессы».

В Беларуси действительно большой процент женщин участвует в рынке труда, но в 2015 году наша страна вошла в десятку худших стран для трудящихся по данным Международной конфедерации профсоюзов (МКП). Анализировалась ситуация с соблюдением прав и свобод работников в течение 2013 г. на основании 97 показателей, к которым относится возможность участия в профсоюзах, забастовках и т.д. Страны получали от одного до пяти баллов (1 балл — это лучший результат и присуждался странам, в которых нарушения прав наемных работников являются единичными или редкими; 5 баллов — рабочие не имеют правовых гарантий и эффективного доступа к свободам, даже если права и свободы содержатся в трудовом законодательстве). Беларусь получила пять баллов. Последнее место с Беларусью разделили 24 страны, среди которых Китай, Турция, Лаос, Индия.

В 2015 г. в очередном докладе США о торговле людьми Беларусь была перемещена со второго на третий уровень по показателям эксплуатации. Несомненно, стремительный скачок был обусловлен тем, что индикаторы включали и те формы занятости, которые в локальной культуре трудно соотнести с эксплуатацией, например, субботники.

Более того, многие другие проблемы, которые прямо свидетельствуют о неравном положении женщин, существующие международные индикаторы не могут зафиксировать. Например, многие сферы труда остаются недоступными для беларусских женщин. В 2014 году было принято Постановление Министерства труда и социальной защиты РБ «Об установлении списка тяжелых работ и работ с вредными и (или) опасными условиями труда, на которых запрещается привлечение к труду женщин», к которому прилагается список работ. В связи с этим появляется вопрос о разных подходах к оценке возможностей мужчин и женщин осуществлять трудовую деятельность и их здоровья. Кодекс РБ об образовании (2011) гарантирует равенство в доступе к образованию для всех людей вне зависимости от половой принадлежности. Однако в некоторых ВУЗах страны действуют разные требования к мужчинам и женщинам, то есть дискриминационная практика существует при наборе, например, в академии МВД. Женщин не очень хотят видеть в милицейской академии, но если у нее рост выше 165 см и она способна показать результативность, на 200 баллов превышающую умственные способности мужчины, то ее все же возьмут.

Согласно статистике, в Беларуси 46,2% женщин-руководителей, которые возглавляют малые и средние предприятия, так называемый частный бизнес. В докладе Международной организации труда «Укрепление роли женщин в бизнесе и управлении» (Women in Business and Management: Gaining Momentum) говорится о том, что доля женщин-руководителей значительно возросла за последние 20 лет, но до сих пор не превышает 5% в крупном бизнесе.

В 2015 г в рейтинге World Mother's Index опубликованном организацией Save the Children, Беларусь заняла 25-е место среди 179 государств. Для оценки положения стран использовались данные 2013 и 2015 годов: риск смертности рожениц в Беларуси (составлял 1 на 45 200) , смертность детей в возрасте до пяти лет – 4,9 , ожидаемое количество лет формального образования – 15,7. Количество женщин, участвующих в государственном управлении, оценивалось по 2015 году: в Беларуси этот показатель равен 29,2%

Тот же 2015 г, но рейтинг стран по индикаторам устойчивого развития, связанным с медициной, жизнью и здоровьем, был составлен медицинским журналом The Lancet. Рейтинг построен исходя из суммарной оценки по 33 показателям, каждый из которых рассчитывался по шкале от 0 (худший результат) до 100. Среди критериев — детская и младенческая смертность, смертность в дорожно-транспортных происшествиях, избыточный вес у детей, уровень потребления алкоголя и табакокурения, заболеваемость ВИЧ, туберкулезом и гепатитом B, число самоубийств. Кроме того, эксперты смотрели на смертность от насильственных действий и смертность в войнах. Расчет по каждому критерию велся на основе анализа ситуации с 1990 по 2015 год. В этом рейтинге Беларусь занимает лишь 120-е место (из 188 стран) - самое худшее среди стран бывшего СССР. Лучший у Эстонии (29-е место).

В Беларуси достигнуто декларируемое международными документами 30%-е представительство женщин на уровне принятия решений. В ходе конференции «Обеспечение гендерного равенства в общественной жизни», проведенной в Минске в июне 2015 г., директор Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) ОБСЕ Михаэль Георг Линк заявил: «В контексте ОБСЕ Беларусь показывает хороший пример представительства женщин в Парламенте». По его словам, Беларусь продемонстрировала свое вовлечение в международные стандарты по гендерному равенству. Но одновременно с этим в Беларуси конкурсы красоты находятся под патронажем Президента. Буквально недавно Президент так высказался о девушках — участницах конкурса «Мисс Беларусь» — они «делают шаги не только в своей личной жизни. Кто-то будет делать эти шаги и в большой политике, сначала помогая, а потом, занимаясь, может быть, большой политикой. Потому что красота — непреодолима. Красоту невозможно сдержать ни в экономике, ни в политике, ни в жизни». Нужно заметить, что уже более десяти лет Президент публично заявляет: «Мое отношение к женщине гораздо лучше и выше, чем к мужику. У нас больше 30% в парламенте женщин. Мы делали это целенаправленно, под моим жесточайшим давлением».

Гендерное равенство — предмет публичной гордости нынешней власти и козырь во взаимодействии с международным сообществом. В публичной риторике вокруг гендерного равенства проявляется свойственная беларусской власти тема передовика (выполнения и перевыполнения обязательств). Например, в ходе визита делегации РБ (июнь 2016) в Нью-Йорк для участия в сессии совета Программы развития ООН, Фонда ООН по народонаселению и Управления ООН по обслуживанию проектов (ПРООН/ЮНФПА/ЮНОПС) заместитель постоянного представителя Беларуси при ООН Евгений Лазарев заявил в своем выступлении, что с учетом того, что на поприще продвижения гендерного равенства и усиления роли женщин Беларусь уже достигла существенных и передовых успехов и готова поделиться этим положительным опытом со всеми заинтересованными странами — членами фонда. На этом фоне вполне закономерно то, что работницу МИДа РБ Ирину Величко в 2015 г. единогласно избирают на пост председателя рабочей группы Комиссии ООН по положению женщин. А сама И. Величко считает, что: «Беларусь уже неоднократно подчеркивала, что сегодня традиционная семья сталкивается с многими вызовами: растет количество разводов, снижается количество зарегистрированных браков, появилась мода на бездетность. Проблемы кризиса семьи ведут к демографическим проблемам, не самым лучшим образом влияют на возможность женщин реализовать себя в обществе».

И особенно грустно, что в гражданском обществе нет понимания того, что государство разыгрывает козырную карту, а ГО даже в раздаче карт не участвуют. Поэтому так и живем: в гендерном равенстве, не действующем внутри страны, зато с показателями, которые серьезно воспринимаются международным сообществом как то, что свидетельствует о демократизации Беларуси и ее стремлении к международным стандартам.

Юлия Мицкевич: Спасибо, теперь переходим к вопросам.

Вопрос от Натальи Маньковской: Какие успехи были достигнуты гражданским обществом в сфере адвокатирования вопросов гендерного равенства в ваших странах?

Лия: Сложно ответить, так как у нашего государства свой план, и он составляется под воздействием внешних факторов. Возьмем, например, принятие Закона по гендерному равенству или квотам. Он находился в разработке с 2008 года и основывался на Государственной Концепции по вопросам гендерного равенства, принятой в 2006 году. ЮНИФЕМ, ПРООН и ЮНФПА проводили техническую экспертизу в процессе разработки этого законодательства. Но, на мой взгляд, очень успешная кампания была только в 2004 году, по принятию Концепции по вопросам гендерного равенства. Было собрано около 30 тысяч подписей, работала большая коалиция женских организаций, все консолидировались и Концепция прошла. Но ее положили на полку, и лишь в 2010 году, по инициативе агентств ООН, был подан схематичный закон и его приняли «на ура» в Парламенте. В течение уже 6 лет, снова, по инициативе ООН, что-то добавляется к этому принятому закону. Но тут уже нет никакой гражданской инициативы снизу. То же самое и с квотами. Пока не будет серьезного донора, с политической волей и способностью согласовать все это на высшем уровне с государственными структурами, то квоты не будут приняты. Вот такая в Грузии демократия.

Юлия: В Украине работает принцип, когда в связке можно достичь каких-то более или менее значимых изменений. Например, принятие того же закона об обеспечении равных прав и обязанностей женщин и мужчин начиналось все с инициатив со стороны как гражданского общества, так и правительства и, конечно, доноров. И скорее всего, что как раз совместные действия и привели к результату. То, что касается нового для нас закона о квотировании на местных выборах (лиц одного пола должно быть не менее 30%), большую роль сыграли те, кто был в парламенте, в силу имеющихся полномочий. Но все это не могло бы быть доведено до принятия закона, если бы не было консультаций с гражданским обществом, теми же гендерными советниками, которые  где-то были более активными, где-то менее, но главное, что это была совместная инициатива. Причем у нас и партии должны иметь 30%-ю квоту, и  в регионах были суды, с требованием снять тех, кто не соблюдает норму, но идет на местные выборы. Если говорить об успешных именно гражданских кампаниях, то они сводились не к принятию законов, но к значимым действиям, например, реакция на сексистские высказывания нашего бывшего руководства. Такие акции были, и успеха они достигали. И конечно, подготовки альтернативных отчетов от страны в Комитет CEDOW. И гендерный мониторинг избирательных кампаний когда-то был сделан женской организацией, а теперь его не делает только ленивый. И в этом смысле можно сказать, что гражданское в Украине очень активно с 2004 года.

Марта: Я хочу немного испортить эту радужную картину. Если бы не было внешнего давления со стороны Европейского Союза, со стороны больших международных доноров и организаций, которые требуют отчета по рацифицированным Конвенциям, то гражданское общество ничего бы не добилось. У нас есть все законодательство: есть отдельный закон, защищающий от дискриминации, есть закон о гендерном равенстве, принимается новый закон по профилактике домашнего насилия (уже третий такой закон), и все это  — результат внешнего давления. Конечно, мы подключаемся и апеллируем к нашим внешним партнерам, чтобы они организовали давление извне, и тогда нам гораздо легче становится что-то аргументировать внутри. Потому что на огромную страну — 46 миллионов — у нас только 2 государственных шелтора для жертв насилия, когда 1 место должно быть на 10 тысяч (по нормам европейским). То есть в каждом городе должен быть шелтер. И этого можно достичь только через внешнее давление. И конечно, мы занимаемся и адвокатированием, и кейсы отслеживаем, и стратегические дела всякие ведем, и до Европейского суда доходим, но только если с двух сторон действуем, то что-то получается.

Ирина Соломатина: Могу привести 3 примера успешных кампаний. Первый — когда наши женщины — предпринимательницы и ремесленницы сами вернули себе отобранные государством 50% пособия по уходу за ребенком и сделали это за 9 месяцев в 2013 г. Второй, — наш государственный топ уровень убедил международное сообщество в том, что РБ «впереди планеты всей» по показателям участия женщин в Парламенте. И третий, — немного юмористический, и началось все с официальной пресс-конференции Президента с российскими журналистами, которые спросили сколько в РБ женщин-полковниц. Оказалось, что ни одной, и Президент приказал это исправить, и полковницы появились. Спустя какое-то время, на подобной пресс-конференции прозвучал вопрос уже о женщинах-генералах, которые имеются в России, но отсутствовали в РБ. Теперь ждем, когда у нас тоже появятся…

Вопрос от Натальи, активистки «БОТЖ»: Несколько раз в ваших докладах прозвучало такое понятие, как гендерная чувствительность, отсюда мой вопрос — насколько общество, или общественность, в ваших странах чувствительны в гендерных темах? Я сама не из Минска, а из региона, и там не обсуждают вопросы неравной оплаты труда или насильственных отношений в семье, так как это не воспринимают как проблему. Потому что нет ни понимания, ни гендерной чувствительности в таких вопросах. Нас не учат этому ни в школе, ни в университете, а раз не учат, то не стоит ждать гражданской активности изнутри ГО по этой теме.

Ирина Соломатина: Спасибо за вопрос! Любопытно то, что такой вопрос прозвучал от активистки одной из самых старейших женских организаций Беларуси. Вот тут как раз и проявился наш «симптом», когда как раз представительницы женских НГО, которым по идее больше всех и нужны и закон о гендерном равенстве, и закон о предотвращении насилия в семье (и которых нет в РБ), в общем-то, остаются не особенно чувствительными к гендерным проблемам. Еще один момент: что же так долго женщин объединяет в такой структуре, если не решение гендерных проблем? Ведь получается, что государственная гендерная политика в Беларуси, — а она ведется с середины 90-х годов, — существует сама по себе, а женские организации в гражданском обществе — сами по себе. И сегодня именно государство рапортует об успехах ее реализации всему миру, а женские НГО не то что в мониторинге не участвуют, они вообще никак не влияют на эту гос.политику. Внутри страны эта гендерная политика остается не понятой людьми, отсюда и такая гендерная нечувствительность, о которой вы говорили. Тем не менее, основное финансирование на развитие гендерной повестки идет через офисы ООН, и государство заинтересовано в продолжении этого финансирования, так как своих денег в бюджете не хватает на решение социальных проблем (особенно домашнее насилие). И вот самый большой вопрос — как эту чувствительность развивать в сложившихся условиях. Хотя мне известно, что тренингов по разной гендерной проблематике, в том числе и в регионах, проводится много, но что-то не срабатывает.

Наталья: Действительно, нашей организации около 20 лет, и вышли мы из профсоюзов и долгое время главной темой была защита прав трудящихся, защита интересов работающих людей, потом была тема материнства для работающих женщин, а вот гендерной тематики у БОТЖ не было. И сейчас организация обновляется, приходят много молодых женщин и мы ищем новую тему, и гендер может стать именно этой темой. И когда мы начинаем разговаривать с девушками и женщинами из регионов, как раз и встает этот вопрос чувствительности.

Татьяна Иванина: Если взять тему гендерной чувствительности более широко, то можно задаться вопросом, насколько сегодня, например, в Украине есть спрос на такого рода знания. В Украине несколько лет назад был очень крупный проект, который был направлен на такое информирование, и были подготовлены более 180 тренеров. И в каждой области работали тренеры в различных сферах: одни работали с гос. служащими, другие в системе образования, третьи с гражданским обществом. И основной функцией их была как раз выработка гендерной чувствительности, и мы сталкивались с тем — я работала с госслужащими — что юристы работающие в гос. администрациях — а ведь именно они должны знать основное законодательство — впервые слышали о том, что вот есть такой закон, от нас. И вот тут встаёт вопрос, насколько есть спрос на гендерное знание в самой стране. Люди, видимо, не очень хотят искать информацию по гендерным вопросам. Причем в Украине в каждой области различная ситуация, и она постоянно меняется. Еще до военного конфликта, несколько лет назад, была угроза со стороны религиозных организаций, которые были гораздо активнее, чем мы. И мы все думали: что мы можем им противопоставить? Причем эти активисты ходили на все наши мероприятия, и они использовали полученные знания. Они их переворачивали с ног на голову и использовали против нас, и у них была мощная поддержка, в том числе и от государства. Поэтому тут нужно думать, что мы можем сделать и с каким эффектом.

Ирина Соломатина: В ситуации Беларуси, любопытно, что не гражданское общество, а именно госаппарат сделал ставку на гендерную повестку и показатели, те же индексы, которые у нас регулярно замеряются. И это в некоторых случаях дает свои положительные эффекты. Есть такой Шадурский Виктор Геннадьевич, декан факультета международных отношений БГУ, вот он в последнее время публично проявляет озабоченность тем, что более 80% студентов (будущих дипломатов) на его факультете — женщины. И хотя они блестяще учатся и знают по 5-6 языков им сложнее получить работу в дипмиссиях, и он призывает начинать работать с работодателями, то есть он видит, что это комплексная и системная проблема, с которой нужно что-то делать. Под его редакцией недавно вышло пособие, которое можно найти и в свободном доступе: «Гендерное равенство в сфере высшего образования: пути и средства достижения». И он как раз недавно обращался к БДИПЧ с призывом поддержать открытие магистратуры по гендерным исследованиям на базе БГУ, ссылаясь на то, что обученных специалистов катастрофически не хватает в Беларуси. Не знаю, что будет с магистратурой, но БДИПЧ демонстрирует желание помочь нашему правительству, даже вакансию консультанта объявил по разработке гендерных рекомендаций для страны и концепции гендерного бюджетирования. То же самое я могу сказать и о некоторых представителях МВД, которые сами активно лоббируют принятие в стране закона по противодействию домашнему насилию.

Марта: Я убеждена в том, что общество никогда не выработает спроса или потребности на гендерную чувствительность, потому что это очень удобно — иметь такую социальную структуру, которую мы имеем. Удобно иметь часть населения, которое обслуживает других, да еще и бесплатно, более того, на этой части населения можно эмоционально разрядиться, на нее можно излить свою агрессию и недовольство жизнью. Не зря до сих пор говорят «бьет, значитлюбит» или «не выноси сор из избы». Это такая инерция, которая не рождает спрос на новое знание. Для того чтобы спрос появился, должны работать гражданские структуры, которые будут указывать на эту инерцию. И я могу сказать на своем опыте, что как только мы расслабляемся, тут же все возвращается на «круги своя», если не хуже. Не возникнет спрос в наших селах на знание о гендерном равенстве.  И женщина вряд ли сама может взять и отказаться от обслуживании мужчин и подумать над тем, что может быть ей жизнь дана не для того, чтобы быть битой и загнобленной. И поэтому ожидания появления запроса на чувствительность — это большая иллюзия. И как раз наша роль как активисток женских организаций и состоит в том, чтобы породить сомнения в том, что традиционный, сложившийся социальный порядок является нормой. Это далеко не норма, и это понимание должно прийти от нас.

Ирина: Еще один пример: у нас недавно был суд над женщиной, которая защищая себя убила мужа-насильника. Когда он стал ее душить, она схватила нож, ударила его и осталась жива. Суд приговорил ее к 10 годам лишения свободы за убийство. Но она же защищала свою жизнь, и ее адвокат подал апелляцию и они выиграли. Дело пересмотрели и дали ей условный срок за непреднамеренное убийство. Если бы адвокат не уговорил ее подать апелляцию, то и прецедента бы такого не было и сидела бы молодая женщина в тюрьме.

Юлия: По сути люди, которые несут это гендерное просвещение и знание, и являются такими адвокатами. И повысить чувствительность можно только через просвещение.

Фотографии Ольги Борушко

Гендерный маршрут