«Из чего же, из чего же сделаны наши … мужчины»

Ноябрь богат на «мужские» праздники: это и Всемирный день мужчин, который отмечается в первую субботу ноября, и Международный мужской день  (19 ноября). В преддверии этих дат хочется задаться вопросом, кто же такой «мужчина» и какой смысл вкладывается в это понятие? Что стоит за этой формой манифестации «мужественности»?

Немного теории, или «Мужик сказал, мужик сделал?»

С позиции социально-критического подхода понятия «мужчина», «мужественность», «маскулинность» являются социальными конструктами. Другими словами, именно общество и культура определяют, что вкладывается в это понятие. Маскулинность конструируется и проявляет себя не просто в идеологических образах, но в социальных отношениях и конкретных практиках повседневности.

В современных демократических обществах, не говоря уже о беларусском, всё еще сильны апелляции к тому, что «мужественность» – это некая стабильная сущность, определенная природой и принципиально отличная от парной категории «женственность».

То есть «мужчина» и «женщина» всё еще представлены как не только разные, но и неравные категории, где первая получает значение доминирования, а вторая – подчинения.

Существование специальных праздников для мужчин, как, впрочем, и для женщин, высказывания по типу «ты же мужчина» и тому подобные, лишь усиливают эту тенденцию утверждения различия между полами. Концепции мужественности выстраиваются по принципу «непохожести на женственность»: для мужчины важно не быть «девчонкой, женщиной, бабой» и т. д. Такие фразы можно частенько услышать с самого раннего детства: «Ты что девчонка?!», «Что ты плачешь как баба?!».

Мужественность ассоциативно увязывается с понятиями силы, власти, успешности, рациональности, контроля, стабильности и т.п.

Например, на сайте мужского журнала MENS.BY приводится 14 правил для «настоящих» мужчин. Вот некоторые из них:

«Настоящий Мужчина самодостаточен и на него можно положиться, опереться, довериться его фундаментальному обещанию».

«Настоящий Мужчина, обдумав ситуацию, предпочтет рискнуть и, возможно, пожалеть, чем спрятаться в тень, наблюдая как другие "делят или присваивают его добычу"».

«Настоящий Мужчина способен действовать решительно и целесообразно в сложной опасной обстановке, контролировать импульсивные порывы, преодолевать возможное чувство страха и неуверенности».

«Из многих тысяч женщин способен безошибочно опознать и выделить Женщину».

То, что репрезентируется в таких глянцевых журналах, на самом деле хорошо иллюстрирует то, какие концепции и стандарты мужественности транслируются в обществе.

Наличие фиксированного понятия того, что такое «мужественность», как должен выглядеть мужчина, вести себя – загоняет людей в четкие рамки существования, в которых нет пространства для вариаций, а также создает иерархию как между полами, так и внутри мужской группы. Всё то, что не соотносится со стандартом, помещается в самый низ такой иерархии.

Но все ли мужчины соответствуют этим предписаниям? Все ли они могут и хотят не плакать, если так требует общество? Все ли они хотят быть инженерами и технарями? Все ли они сильны и хотят гордится своей силой или только ею? Мужское население разнообразно и не всегда его впишешь в матрицы и правила.

Концепции маскулинности нужны постольку, поскольку они призваны поддерживать существующую систему, гендерные иерархии и властные отношения, неравенство, определенный способ социального и экономического производства и воспроизводства. Существование одной монолитной концепции маскулинности устанавливает четкие стандарты для всех мужчин, игнорирует любые другие проявления, а иногда и патологизирует их.

«Из представления, что мужественность социально конструируема и исторически изменчива, не следует, что речь идет о каком-то недостатке, о чем-то, что обедняет мужчин.

На самом деле, оно обеспечивает нам нечто исключительно ценное – деятельность, способность действовать.

Оно дает нам ощущение исторических возможностей вместо безнадежной покорности, неизменно сопутствующей вневременным внеисторическим сущностям. Наши поступки суть не просто "сама человеческая природа", когда "мальчики всегда остаются мальчиками". Из материала, который находится вокруг нас в нашей культуре (другие люди, идеи, предметы), мы активно творим наши миры, наши идентичности. Мужчины, как индивидуально, так и коллективно, обречены на изменение». //Майкл Киммел «Маскулинность как гомофобия: страх, стыд и молчание в конструировании гендерной идентичности»

Изменения нужны хотя бы потому, что существующие гендерные установки провоцируют и разнообразные проблемы.

Проблема 1. Мужское здоровье

Особенности мужского поведения часто сопряжены с повышенным риском и игнорированием заботы о своем здоровье. Это проявляется в том, что некоторые важные медицинские и социальные показатели у мужчин и мальчиков хуже, чем у женщин и девочек.

Например, ожидаемая продолжительность жизни мужчин в Беларуси в 2010 году составляла 64,6 года (у женщин – 76,5 лет). Среди состоящих на учете пациентов с диагнозом алкоголизм и алкогольные психозы мужчин в 4,2 раза больше, чем женщин.

Такой же разрыв можно наблюдать и в отношении больных наркоманией и токсикоманией: 207,8 мужчин и 34,9 женщин на 100 тысяч населения соответствующего пола. Кроме того мужчины в 3 раза чаще получают травмы на производстве: в 2010 году производственные травмы получили 1965 мужчин и 647 женщин, в том числе со смертельным исходом – 189 мужчин и 9 женщин [1].

Также мужчины чаще, чем женщины, умирают от болезней органов дыхания (в 4,3 раза чаще), инфекционных и паразитарных болезней (в 3,3 раза), психических расстройств и расстройств поведения (в 1,8 раза), новообразований и болезней органов пищеварения (в 1,5 раза). При этом мужчины доминируют в структуре смертности от внешних причин: в 2011 году умерло от внешних причин 10 638 мужчин и 2860 женщин [2].

 

Внешние причины смертности (в 2011 году)

Проблема 2. Мужественность как подавление женственности

Утверждение мужественности / маскулинности осуществляется на основании категории женственности. Это значит, что мужчины подчеркивают свою мужественность, используя принижение женщин, их игнорирование и исключение из публичной сферы. Их манера поведения, особенности установок напрямую сказываются на положении женщин. При этом, однако, важно понимать, что в данном случае речь идет не столько о конкретных людях, мужчинах, сколько о системе, которая продуцирует «гегемонную маскулинность», основанную на подавлении и угнетении всех, кто не соотносится с категорией доминирования (в частности, женщин).

Это оборачивается рядом проблем, первая из которых – насилие в отношении женщин.

По данным многочисленных обследований домохозяйств, включая многострановое исследование, спонсированное Всемирной организацией здравоохранения, во всем мире от 30 до 50% женщин по крайней мере однажды подверглись насилию со стороны своего партнера-мужчины.

Исследования показывают, что психологическому насилию в Беларуси подвергаются 4 из 5 женщин, физическому насилию подвергается каждая четвертая, экономическому – 22,4%, сексуальному – 13,1%. 8% женщин указали, что муж применяет к ним физическое и сексуальное насилие, и, что еще более страшно, 9,5% женщин подвергались насилию со стороны мужа во время беременности. Чтобы избежать дальнейшего насилия, 40% женщин пришлось уйти из дома.

По данным Министерства внутренних дел, за 2010 год в сфере семейно-бытовых отношений жертвами преступлений стали 1952 женщины или 73,9% от общего количества потерпевших в быту.

Трансляция традиционных представлений о роли женщин и мужчин во многом препятствует искоренению проблемы домашнего насилия в отношении женщин. И в этом смысле доминирующие повсюду представления проблемы домашнего насилия как проблемы «сильного», который обижает «слабого», еще больше подчеркивают уязвимость женщин и потенциальную возможность быть объектом насильственных действий. Соответственно, данная тема требует перехода к подрыву этой устойчивой властной дихотомии (слабый / сильный): женщину нельзя бить, потому что нельзя бить человека вообще, это нарушение права на личную неприкосновенность.

Следующая проблема, связанная с продвижением «гегемонной маскулинности», – это гендерная сегрегация на рынке труда. 

В современной Беларуси женщины всё еще преимущественно сконцентрированы в непроизводственных мало престижных и слабо оплачиваемых отраслях занятости (образование, здравоохранение, сфера услуг). Кроме того, продвижение женщин по карьерной лестнице значительно затруднено, что проявляется в том, что практически все руководящие посты закреплены за мужчинами. Поэтому и женская зарплата по отношению к мужской составляет около 73%.

Проблема 3 связана со сферой ухода за детьми и воспитанием.

Женщины тратят в три-четыре раза больше времени на воспитание детей, чем мужчины. Так, в нашей стране лишь в 1% семей, где рождаются дети, в декретный отпуск идут отцы. Это возлагает на женщину двойную нагрузку. По данным эмпирического исследования бюджета времени молодой семьи в России, было отмечено, что на домашний труд и уход за детьми в выходной день в среднем женщины затрачивают 10–11 часов, в то время как мужчины только 4–6 часов.

Следующая проблема, которой оборачивается «гегемонная маскулинность», ведет нас в сферу охраны репродуктивного и сексуального здоровья. По данным ЮНФПА, 74% используемых в мире контрацептивов – женские. Несмотря на некоторый прогресс, достигнутый в убеждении мужчин пользоваться презервативами или поощрять женщин самим выбирать способы контрацепции, во всем мире основные обязанности по планированию семьи по-прежнему лежат на плечах женщин.

При этом в нашей стране перекладывание ответственности на женщину сопровождается полным отсутствием сексуального просвещения в системе образования.

К сожалению, приходится констатировать, что особенности социализации мужчин в современном мире поощряют насилие и агрессивную манеру поведения. При этом причинами женской социальной незащищенности зачастую становятся гендерные нормы, которые отводят мужчинам более значимую роль в принятии решений и контроле над ресурсами. Соответственно, решение таких проблем, искоренение фактов насилия над женщинами, неравенства в сфере труда и оплате труда требует направления ресурсов на работу не только с женщинами, но также и с мужчинами – на работу по нивелированию и размыванию подобных традиционных гендерных норм.

Однако власть и доминирование мужчин иллюзорны, поскольку они (не в меньшей мере, чем женщины) находятся в плену конструктов, правил и предписаний. Это очень хорошо на себе ощутил каждый мужчина, который выпал из нормативной матрицы: выбрал «не ту» профессию, «не того» партнера, да и просто заплакал, когда это было не положено.

Таким образом, уход от модели «гегемонной маскулинности», транслирование установок на более равноправное гендерное поведение будут способствовать как освобождению мужчин от ригидных норм, так и усилению позиций женщин в достижении ими равных прав и возможностей.

Примечания:

[1] Здоровье населения Республики Беларусь. Статистический сборник. Мн., 2011.
[2] Демографический ежегодник Республики Беларусь. Статистический сборник. Мн., 2012.

Татьяна Щурко, интернет-журнал "Новая Эўропа"