Марина Напрушкина: «Для меня искусство невозможно вне политики»

Марина Напрушкина (г.р. 1981, живет и работает в Берлине)

Используя живопись, видео и инсталляции, художница критически исследует феномен власти в современной Беларуси. Ее тщательный анализ визуальной и лингвистической структуры авторитарного режима наглядно показывает, как государственный идеологический аппарат влияет на общество и превращает демократию в иллюзию для граждан РБ.

«Убедительная победа: две истории, как это было на самом деле».

"The convincing victory" - Recent events in Belarus as a graphic novel, Edition 2, March 2011

Марина рассказывает: «Я была в Берлине во время выборов. 19 декабря специально пошла в клуб, где проходила прямая трансляция из Минска. Никто не ожидал, что люди выйдут на площадь. Я была в шоке, когда увидела кадры с избитым Некляевым. Вернулась домой и всю ночь просидела за монитором, потом все праздники. Было страшное чувство – ведь ты находишься в Германии и понимаешь, что ничего не можешь сделать. То, что произошло, - это, конечно, не война, но такого никто не мог предвидеть. Впрочем, искусства на войне не бывает. Я участвовала в пикетах у посольства Беларуси в Берлине, каждый день смотрела и читала новости и блоги, фэйсбук, а также прогосударственные ресурсы, даже «Советскую Белоруссию».

Проект «Убедительная победа» – это комикс, выстроенный на противопоставлении двух версий декабрьских событий. С одной стороны – сообщения независимой прессы и свидетельств очевидцев, с другой – официальная пропаганда.

Замысел возник спонтанно. Комикс «нарисован вручную, фломастерами. Затем газета версталась в компьютере. До этого я никогда комиксом не занималась, это был мой первый опыт работы в этом формате. Работа над рисунками оказывала на меня и терапевтическое действие. Но нарисовать было полпроблемы. Я быстро поняла, что комикс плохо работает в электронном формате и его нужно скорее печатать на бумаге, а это значит искать финансирование и заниматься распространением. Пару недель ушло на поиски фонда, готового помочь с финансированием. В основном на мои запросы приходили вежливые отказы. Комикс не отвечал никаким артистическим критерия; не выполнял он и роли агитационных листовок. Наконец, мне повезло, меня поддержал фонд Конрада Аденауэра (Konrad Adenauer Stiftung), взявший на себя печать и распространение английской версии газеты».

Первая часть комикса пародирует выпуски теленовостей: сообщения об автомобилях, гружённых взрывчаткой, на подъезде к Октябрьской площади, о массовых беспорядках у здания парламента, вписанных в общую стратегию дезинформации.

Вторая часть изображает мирных участников массовых протестов, анонимных блоггеров, избитых журналистов, принуждаемых к голосованию путём шантажа студентов, заключённых следственного изолятора КГБ – всех тех, кого никогда не покажут по БТ.

Работа офиса Анти-Пропаганды

Patriot II, 2007 

 
«Проект» Офис Анти-Пропаганды» был учрежден в 2007 году во Франкфурте. Офис или Бюро действует как архив видео, текстов и изображений, связанных с темой политической пропаганды. Бюро отправляет письма в различные инстанции: «беларусские, немецкие и международные – с целью выяснить их политкорректность и политические установки». Письма в духе известной сатирической газеты «Навiнкi», закрытой властями, писались на официальном бланке от имени организации и затем направлялись в немецкие атомные концерны с вопросом: «Запланировано ли ваше участие в строительстве атомной станции в Беларуси?»

Интервенция в публичное пространство «Patriot II» (2007) была задумана как деконструкция культа личности Лукашенко. Видео документирует то, как Марина Напрушкина, зажав под мышкой портрет Лукашенко в раме, с утра до вечера курсирует по центральным улицам и площадям Минска и спускается с ним в метро. Добравшись до дома, она торжественно вешает его на стену под аккомпанемент национального гимна.

«Второй период работы офиса был связан с критикой образа идеологии, господствующей в Беларуси. Сегодняшний диктаторский режим опирается прежде всего на визуализацию». Чтобы показать механизмы, с помощью которых государство само себя репродуцирует, Напрушкина сделала серию плакатов – ретейк глянца беларусской государственной пропаганды. Различные проекты «Офиса Анти-Пропаганды» выставлялись в США и Германии.

 

Вы начинали как подающая надежды молодая беларусская художница, даже получили президентскую стипендию в 1999 году. За эти 12 лет вы, похоже, кардинально сменили вектор своего развития. Каковы причины этой перемены?

М.Н.: Президентская стипендия – это скорее курьёз. Когда я училась на втором курсе МГХУ им. А.К.Глебова в 1999 году, мне присудили стипендию Фонда «Таленавітая моладзь Беларусі». В то время студенты художественного училища получали государственную стипендию в пересчете 3 у.е., в придачу давали 3 масляные краски – для того, чтобы было чем писать (краски ленинградские – зелёный, охру и чёрный). То ли мои бумаги на обещанную стипендию потерялись, то ли деньги сразу не дошли, но пока суть да дело в Беларуси произошла очередная девальвация, и в результате я получила 10 у.е.

Мне всегда хотелось большего от преподавания, нас обучали ремеслу, а не искусству. Мне было не по себе от мысли, что нужно поступать в академию, и что там придётся заниматься тем же самым еще 6 лет.

Но что именно хотелось получить от дальнейшей учебы, сформулировать было сложно, мои знания по современному искусству были нулевыми. В библиотеке нашего училища история искусства заканчивались на экспрессионизме. Предполагаю, ничего не изменилось и на сегодняшний день. Но теперь, к счастью, интернет доступнее, чем в конце 1990-х.

We are Belarus!, 2007 D. Print 330 x 180cm

Можете ли вы сравнить особенности обучения в Беларуси и Европе?

М.Н.: Ещё на третьем курсе Глебовского училища я отправила своё портфолио в Государственную академию изобразительного искусства в Карлсруэ (Staatliche Akademie der Bildenden Künste Karlsruhe), которая считается в Германии художественной школой хорошего уровня. И меня зачислили. Училась без стипендии, поэтому первые два года пребывания в Германии ушли на подработки, чтобы оплатить расходы на жильё и страховку. Учила язык на ходу, времени на курсы не было. Проблемы в академии не заставили себя долго ждать: профессор, у которого я училась, отвергал все, что я делала. Он говорил: забудь всё, чему тебя учили, и начинай с нуля. Потребовался год-другой, пока я стала вникать в то, чем занимаются мои коллеги, потом были поиски своей темы. К тому же Карлсруэ – это маленький городок, где тяжело найти работу и единомышленников. Хорошо, что образовательная система в Германии довольно гибкая, и тебе вовсе не обязательно фиксироваться на «альма матер». Я перевелась во Франкфурт в «Штедельшуле», Государственную высшую школу изобразительного искусства (Staatliche Hochschule für Bildende Künste – Städelschule) – это престижная школа, куда приглашают известных профессоров, художников и художниц.

Поначалу мне было сложно расставаться с живописью, но постепенно я пришла к пониманию того, что ограничение на одном медиа сковывает меня. Фото и видео, то, что раньше я использовала как референции к живописи, – этот рабочий материал стал для меня непосредственным орудием. Теперь я всегда отталкиваюсь от идеи и ищу медиа, посредством которого её можно оптимально передать.

Школу во Франкфурте я закончила без диплома, так как такового там вообще не существует. То, чем школа может помочь студенту, – это наладить социальные связи. Ведь после окончания учебы легче не становится.

Эта не та профессия, где после получения диплома поступаешь на работу с регулярным заработком. Художникам на сегодняшний день платят мизерные гонорары, если платят вообще. Продавать свои работы не всем удается, сотрудничество с коммерческими галереями тоже не гарантирует достатка. Рецепт «выживания» у каждого свой, тут идеального сценария нет.

Office for Anti-Propaganda, 2008 Installation view “End of 2008”, Graduates show Staedel museum, Frankfurt

Насколько художественная сцена в Германии открыта для художников и художниц из других стран?

М.Н.: Я считаю, что я недостаточно хорошо встроена в немецкую художественную среду. География моих выставок богатая. Но я выставляюсь чаще в Польше или Швеции, чем в Германии, где много независимых площадок и институций, но отнюдь не все готовы работать с позициями ангажированного искусства. Тем более в Германии и особенно в Берлине живут и работают много художников и художниц со всего мира, здесь высокий уровень требований к художникам, высокая профессиональная конкуренция.

 

 Сонечны шлях, 2010, Installation view “Opening the Door? Belarus Art Today”, Contemporary Art Centre (CAC), Vilnius (LT)

Что бы Вы могли сказать о состоянии современного искусства в Беларуси?

М.Н.: Современное искусство интернационально, для его развития необходим обмен – и культурная изоляция означает тупик для развития современного искусства в Беларуси. Но многое зависит от нас самих. Нельзя ссылаться только на отсутствие институциональной инфраструктуры. Художники могут и должны искать альтернативы, создавать свои альтернативные площадки. Без этой базы ничего не будет, даже паразитирующего художественного рынка.

Для молодых художников важно учиться «выставлять» свою работу, искать правильное для неё пространство, искать своего зрителя. Это может быть и конвенциональное выставочное помещение, которое тоже нужно уметь организовать (в смысле размещения работы в пространстве), а может быть интервенция в публичном пространстве. С этим нужно работать сознательно, учиться формулировать свои цели.

Только единицы делают в Беларуси свежее политическое искусство. Что помогает вам отстаивать вашу позицию?

М.Н.: Для меня искусство невозможно вне политики. Искусство – это такой агент, который устанавливает новые связи в обществе и генерирует новые смыслы на границе с другими дисциплинами. Мне другое не интересно.

Где у людей нет возможности выбирать свободно, там искусство умирает, что и произошло в Беларуси с годами.

Художники и художницы могут не всё, конечно, но способны своим творчеством спровоцировать перемены в обществе, они могут поднять острые проблемы и донести свои идеи до широкого круга людей – от интеллигенции до рабочего класса.

Office for Anti-Propaganda, 2010 Installation view “Opening the Door? Belarus Art Today”, Contemporary Art Centre (CAC), Vilnius

Поддерживаете ли вы связь со своими коллегами в Беларуси?

М.Н.: Я уважаю то, что делают, например, Алесь Пушкин или Сергей Шабохин. Сергей пытается перетянуть студентов минской академии на сторону современного искусства, читает им лекции и курирует проекты. Это, могу себе представить, нелёгкая работа и не всегда благодарная. Но она совершенно необходима.

Я внимательно слежу за тем, что происходит в Беларуси и что происходит среди художников. За последние два года много изменилось, и я очень рада этому. Надеюсь, это движение будет развиваться в правильном направлении. И моя собственная выставка когда-нибудь состоится в Минске.

Как вы прокомментируете ситуацию с участием Беларуси в грядущем Венецианском бьеннале?

М.Н.: По всему миру художники выступают против диктаторских режимов и неолиберальных правительств. Например, Сантьяго Сьерра отказался от присужденной ему государственной премии.

После декабрьских событий за Беларусью окончательно закрепилось клеймо «последней диктатуры Европы». Наши беларусские художники едут представлять такую Беларусь на бьеннале в Венеции. Беларусский павильон оплачивается и курируется Министерством культуры. Этим поступком они не только цементируют статус-кво, но и показывают власти, что художники не собираются оказывать сопротивления и их можно использовать в своих целях. И нужно ещё учесть, что речь здесь идет не о членах Союза художников, а о наших признанных мэтрах современного искусства.

О том, что художник не занимает критической позиции по отношении к среде, в которой существует, придерживаясь позиции нейтралитета, можно, наверное, рассказывать на уроках в беларусской Академии искусств, но не на международных выставках и бьеннале.

Сонечны шлях, 2010, Installation 4m x 6m 3,5m
Installation view Glob(E)Scape, curated by Daria Pyrkina, 2. Moscow International Biennale for Young Art

Беседовала Ольга Мартыненко.