Мануэла Унфердорбен: «У людей есть право на передвижение

Художница Мануэла Унфердорбен вместе с коллегами Ралфом Хоманном и Фаридой Хойк основали и на протяжении 7 лет занимались проектом «Schleuser.net» (на русский язык это можно перевести примерно как «контрабандисты»). Это была лоббистская организация со слоганом «Мы за мобильность!», занимающаяся «недокументированным передвижением людей через границу» и изменением представления о миграции в публичной сфере. C 2006 года Мануэла работает над проектом «The Better Think Tank Project»  платформой, организующей проблемные дискуссии в разных городах мира.

С Мануэлой Унфердорбен поговорила художница Ольга Житлина

 – Расскажи, пожалуйста, где и чему ты училась…

Я училась этнографии, потом – живописи в Академии изящных искусств Мюнхена, паблик-арту в Веймаре, потом у меня были небольшая стажировка в университете Токио и разные художественные резиденции.

– Как ты начала делать групповые проекты?

В Мюнхенской академии обстановка была довольно удручающей. Все было крайне традиционно. Каждый сидел сам по себе и что-то писал. Я работала ассистентом медиастудии, мы делали проекты со студентами разных кафедр, что было довольно необычно. Позже я была вовлечена в работу активистской группы «Across the Border», а именно в проект «No One is Illegal» – огромную кампанию, начатую в 1997 году на Documenta 10.

Это была коалиция самых разных групп, работающих над проблемами миграции, начиная от религиозных объединений до юристов и кинорежиссеров.

Я присоединилась к мюнхенской части группы, работавшей над этим проектом в 1998 году. «Контрабандисты» появились как часть этого движения. Это была организация, призванная способствовать «международной недокументированной мобильности», – таким термином мы решили заменить «нелегальную миграцию».

Мануэла Унфердорбен. Контрабандисты. 1998-2007 © Bernd Schuller

– То есть важной была именно смена языка?

Конечно! Стоит вспомнить о том, что до падения Берлинской стены помочь кому-то пересечь границу, вытащив человека из «того ужасного мира» в Западную Германию, считалось героическим поступком. Это даже поощрялось материально. Но потихоньку этот тип действий был криминализован. Люди, помогающие пересечь границу, превратились из героев в «пособников», «контрабандистов». И нам хотелось изменить эту терминологию в масс-медиа, в речи представителей власти.

– Чем именно занималась ваша организация?

Мы провели множество публичных мероприятий, конференций, работали в местах содержания беженцев, делали постеры, выставки. Например, в нескольких городах Германии, Англии и в Дубровнике в Хорватии мы на срок от нескольких дней до месяца открывали офисы нашего бюро Pass-Fix, которое предлагало всевозможные услуги по пересечению границ, в том числе обмен и продажу паспортов. В действительности мы просто начинали обсуждать с пришедшими темы передвижения и его ограничений в современном мире.

В рамках другого масштабного проекта в Мюнхене мы установили радиоточку в автотуннеле. Там мы передавали свою программу о мобильности и о том, как она по-разному применяется по отношению к разным людям. Эту передачу мы записали с социологами и исследователями миграционных процессов. Когда машина заезжает в этот туннель, радио перестает работать, поэтому единственное, что там можно было услышать, была наша передача. Нам было интересно использовать электронное публичное пространство.

Мануэла Унфердорбен. Транзит. 2004 © Bernd Schuller

– Удалось ли вам чего-нибудь добиться?

Думаю, нам всем, работавшим в рамках проекта «No One is Illegal», удалось повлиять на общественное мнение и тональность, в которой обсуждаются проблемы миграции. Сейчас об этом  говорят более осознано. Понимают, что мигрант – не значит преступник. Интересно, что с самого начала мы искали какие-то альтернативные способы донести эту мысль. Не просто раздавать листовки с лозунгами, а изобретать новые стратегии.

– К чему больше тяготеют ваши работы: к активизму, социальной критике, утопическому проектированию?

Это просто искусство. Нас интересуют образы, их появление и бытование в социальной сфере. Например, образ миграции или мигранта, то, как мы можем на него повлиять. Это можно назвать дискурсивным искусством. Но все это, безусловно, связано с визуальностью. Нам нравится апроприировать также и визуальный язык, который используют think tanks. Апроприация – это хороший способ анализа.

– Насколько для твоих проектов важен именно немецкий контекст?

Конечно все проблемы, к которым мы обращаемся транснациональные. Но во многих проектах мы затрагивали специфические для Германии аспекты этих проблем.

– Как ты оцениваешь изменения европейской политики в отношении миграции, которые происходят последнее время?

В целом за последние годы ситуация изменилась к худшему. Почти каждый день можно прочитать  новости о том, что люди утонули или погибли, пытаясь проникнуть в Европу. 

– Есть ли у тебя ощущение, что искусство может как-то изменить ситуацию?

Наша стратегия – не устраивать скандалы, а пытаться открыть дискуссионное поле, и мы провели огромное количество времени, просто разговаривая с людьми.  Для нас это вопрос не столько количества, сколько качества. У меня нет четкой уверенности, что художник может изменить многое, но представь себе, что было, если бы никто даже не пытался?! 

– Какую тогда политику должна выстроить Европа в вопросах миграции?

Я вряд ли могу предложить цельную картину, но две вещи, как мне кажется, должны быть общепризнанны: во-первых, право людей на передвижение. В силу самых разных причин, даже если их жизни и здоровью ничего не угрожает. Люди на протяжении многих веков переезжали, например, просто, чтобы улучшить свое экономическое положение. Во-вторых, эти причины должны стать предметом публичной дискуссии.

 

© 2011 Артхроника

© 2011 Артхроника – журнал No.1 об искусстве в России