Гендерная тема в беларусском контексте

Интервью с Ириной Альховкой, председателем Международного общественного объединения «Гендерные перспективы», основательницей Программы «Ла Страда Беларусь» по предупреждению торговли людьми в странах Центральной и Восточной Европы. Активная участница общественного движения в Беларуси с 1995 года. Долгое время являлась лидером Ассоциации молодых христианских женщин в Беларуси, в результате реорганизации которой в августе 2010 года возникло новое объединение «Гендерные перспективы», деятельность которого направлена на достижение фактического равенства мужчин и женщин, искоренение дискриминации по признаку пола посредством реализации социальных программ по предупреждению гендерного насилия.

***

На государственном уровне гендерная проблематика в Беларуси остается исключительно «женской темой», которой занимается только Министерство труда и социальной защиты. Иными словами, по-прежнему рассматриваются лишь социальные аспекты этого вопроса, к тому же, игнорируется то, что он в равной степени затрагивает проблемы и женщин, и мужчин.

Алена Копаць: Ирина, что стало поводом для появления отдельной организации – «Гендерные перспективы»?

Ірына Альхоўка: На каком-то этапе стало понятно, что в рамках Ассоциации молодых христианских женщин стали формулироваться задачи и цели, появились проекты, например, Программа «Ла Страда Беларусь», для которых стала необходима отдельная организация. Мы решили разделиться. Возникло объединение «Гендерные перспективы», название которого говорит, что это не только женская организация. Мы не относим себя только к женскому сектору. Потому что сегодня, и это уже очевидно даже в Беларуси, гендерные проблемы – это проблемы нашего общества в целом. Они не должны рассматриваться как проблемы исключительно женщин. Мы хотим выйти на социальный рынок в том числе и с проектами для мужчин. Сейчас заканчиваем разрабатывать свой стратегический план на ближайшие 4 года, после чего начнем предпринимать более конкретные шаги.

А.К.: Расскажите подробнее о Программе «Ла Страда». Какие действия осуществляются в рамках этого проекта?

І.А.: Мы находимся на том этапе, когда важно уже не просто формулировать проблему торговли людьми, но предлагать пути решения этой проблемы. Еще 10 лет назад было важно эту проблему просто озвучить. В 2000 году чиновники, попав на наш семинар «Проблема сексуальной эксплуатации беларусских женщин», возмутились - официально такой проблемы в государстве не было, эксплуатация беларусских женщин была невозможна. Сегодня проблема торговли людьми признана на государственном уровне и в Уголовном кодексе Республики Беларусь есть ряд статей, предусматривающих меры наказания за эту деятельность. Теперь важно не просто говорить, но работать с этой проблемой.

Наша цель – не запугать людей, чтобы они не ехали за границу, потому что очевидно – миграция дает человеку возможности для самореализации. У каждого есть право жить и работать в той стране, где ему удобно. Поэтому наша деятельность сегодня направлена в основном на то, чтобы сделать миграцию безопасной, исходя из глобальной цели предупреждения торговли людьми. Мы информируем граждан – в рамках нашего интернет-ресурса даем консультации по «горячей линии», как сделать свой выезд безопасным. Также продолжаем помогать пострадавшим от торговли людьми. Сейчас наблюдается некоторое «затишье», количество пострадавших сократилось, но часто люди начинают обращаться за помощью спустя несколько лет после случая эксплуатации. Для таких пострадавших у нас создана служба социального сопровождения, ставящая своей целью вместе с клиентом разработать программу реабилитации и реинтеграции, в рамках которой человеку бесплатно предоставляется весь комплекс социальных услуг. Конечно, мы не сами это делаем. Существует сеть наших партнеров в разных областях: юристов, медиков, психологов, социальных работников, центров занятости, других НПО, которые, например, работают с людьми с наркотической зависимостью. Мы полностью отвечаем за человека, который к нам обратился, ему не нужно приходить в каждое учреждение и рассказывать свою историю. После оказания такой помощи мы проводим мониторинг жизненной ситуации пострадавшего: нашел ли работу, справился ли с проблемами, устроил ли свою личную жизнь. То есть мы не сидим в кабинете и не пытаемся представить, что нужно пострадавшим, а работаем с ними напрямую. Поэтому точно знаем, в какой области нужно предпринимать шаги на уровне законодательства, оперируем конкретными фактами на различных государственных мероприятиях. Например, в Беларуси есть такой закон, согласно которому жертвам торговли людьми должна оказываться бесплатная медицинская и социальная помощь. Но такая помощь в государственных учреждениях у нас предоставляется всем гражданам. Поэтому мы пытаемся объяснить чиновникам, что, когда человек находится в такой травматической ситуации, он не может ждать, стоять в очередях, ему нужна помощь немедленно, и это требует более гибкого и особого отношения к такой категории граждан.

А.К.: На каком уровне у вас происходит контакт с государственными учреждениями? Прислушиваются ли к вам чиновники? Что представляет собой беларусское законодательство в области торговли людьми?

І.А.: Все признают, что беларусское законодательство – очень прогрессивное в этой сфере, потому что проблема торговли людьми рассматривается на высоком политическом уровне. Об этом говорит президент, Беларусь продвигает различные инициативы на уровне ООН. Но иногда государство реагирует не так быстро, как хотелось бы. Кажется, что проблема торговли людьми до конца изучена, поэтому если возникают некие новые тенденции, с которыми до этого не работали, то госорганы не сразу реагируют на эти новые аспекты проблемы. Однако, думаю, что это довольно нормальный процесс для любой государственной машины. Поэтому некоторые адвокатские кампании затягиваются на 3–4 года.

В области информирования мы тоже активно работаем, используя ресурс СМИ. Когда «Ла Страда» только начиналась, именно на работу с журналистами было направлено много усилий. Доходило до нескольких сотен публикаций в год. Мы понимали, что когда чиновник открывает газету и читает информацию о проблеме, а потом слышит по радио, видит по телевидению, то у него формируется более адекватное понимание ситуации. Нашей сильной стороной является то, что все данные, которые напрямую получаем от людей, мы обрабатываем и анализируем. В организации есть сотрудники с социологическим образованием. Анализ работы «горячей линии» позволяет отслеживать информацию: когда увеличивается количество звонков, когда уменьшается, что на это влияет, кто звонит больше — женщины или мужчины, в какие страны выезжают работать, учиться, а куда едут по брачному контракту? Такая статистика важна, потому что на сегодня, к сожалению, обоснованной цифры, которая бы отражала передвижение и настроения беларусов, нет.

По данным НИИ труда Минтруда и соцзащиты, ежегодно из Беларуси в Россию на заработки уезжает 100 тыс. человек, через легальные фирмы-посредники заключается 5–6 тыс. трудовых контрактов, преимущественно по американской программе Work and Travel. Но это условные цифры, потому что они фиксируют только тех граждан, которые заключают договора официально через фирмы. А поток миграции в Россию в принципе отследить невозможно из-за отсутствия границы. Наша статистика вносит в эти цифры свои дополнения. Ежегодно мы получаем от 700 до 1000 звонков от людей, на основе которых делаем свою статистику. Например, по нашим данным очевидно, что Германия – это страна, куда едут по брачным и трудовым договорам, Франция – в основном «брачная» страна. В то время как Россия – практически страна трудоустройства. Все это мы озвучиваем на официальных мероприятиях, приглашаем чиновников на свои семинары. И могу сказать, что к нам прислушиваются и изменения происходят, даже если не так быстро, как нам бы хотелось.

А.К.: Вы обозначили, что деятельность «Гендерных перспектив» направлена не только на проблему женского равноправия…

І.А.: Да, и в контексте Беларуси это попытка по-новому работать в гендерной сфере. До нас существовали (и теперь существуют) гендерные организации, но эта сфера замыкалась исключительно на женских проблемах. Понятно, что гендерная теория с этого начиналась, поскольку женщины всегда были особенно уязвимы, считались «вторым полом». Но мир изменился.

Официальная гендерная политика в Беларуси начала свою реализацию еще в 1995 году, после Пекинской конференции. И в течение пятнадцати лет (1995–2010) в Беларуси было принято 15 документов, направленных на улучшение социальной защиты женщин и детей. Но сегодня иметь такое узкое, очень ограниченное понимание гендера уже невозможно. Потому что, получается, мы решаем проблемы одного пола за счет ущемления второго. Гендерная проблематика на государственном уровне остается «женской темой», которой занимается только  Министерство труда и социальной защиты, то есть по-прежнему этот вопрос рассматривается лишь в социальной плоскости. Другие министерства, особенно силовые, недостаточно активно включены в продвижение данной темы. Сегодня пришло время, когда нужно скорректировать эту стратегию. Но то, что о проблеме все-таки говорят на государственном уровне, тоже хороший знак. В этом году принимается очередной государственный план по гендерному равенству. (В конце мая в Министерстве труда и социальной защиты Беларуси прошел круглый стол на тему «Реализация гендерной политики в Республике Беларусь», участники которого обсудили проект Национального плана действий по обеспечению гендерного равенства на 2011–2014 годы. На мероприятии присутствовали представители женских общественных объединений, Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ) и Фонда ООН в области народонаселения (ЮНФПА). — Прим. авт.) Очевидными преимуществами этого плана я считаю положения о необходимости разработки Концепции по обеспечению гендерного равенства, методологии гендерной экспертизы госпрограмм, законов о равных правах мужчин и женщин, профилактике домашнего насилия, механизма соцзаказа, поддержки «Папа-школ». Долгосрочная Концепция необходима для того, чтобы видеть большую цель, на которую будет работать каждый следующий план, что обеспечит преемственность и последовательность.

Другой аспект проблемы – это то, что вопросом гендерного равенства в Беларуси занимаются только женские организации. Это способствует превратному толкованию проблемы. Например, по-прежнему беларусские суды оставляют детей матерям, хотя закон дает равные права обоим супругам. Но судьи, которые выносят опекунские заключения, в силу сложившегося стереотипа чаще отдают предпочтение женщинам. Хотя уже есть случаи, когда опека присуждается отцам, т.е. прогресс наметился. Также наше законодательство сегодня позволяет брать отпуска по уходу за ребенком не только матерям: любой член семьи может уйти в декрет по уходу за ребенком вместо матери. В 2008 году статистика показала, что этим правом воспользовались 3% мужчин.

Но процесс преодоления стереотипов в обществе происходит очень медленно, потому что нет четко выработанной стратегии – как у государства, так и у независимых организаций. Все живут от проекта до проекта, а нужно вырабатывать долгосрочные стратегии, требуются новые темы, инициативы. Например, мы хотим расширить свой штат сотрудниками-мужчинами, потому что как можно говорить о гендерной проблематике, если в организации работают одни женщины? Мужчины нам необходимы, нужен другой взгляд на проблему. Поэтому постепенно, я надеюсь, нам удастся расширить представление о гендере в беларусском обществе. Да, есть цифры, свидетельствующие о том, что увеличены декретные отпуска, пособия, но гендерное равенство не только в этом. Например, сегодня увеличивается количество мужчин, которые хотят участвовать в воспитании своих детей. Это, на мой взгляд, очень хороший знак. Появляются специальные программы для этого. Это важно.

А.К.: Можно ли говорить о существовании в Беларуси не только отдельных женских, гендерных организаций, но полноценного движения?

І.А.: Пока нет. У нас были попытки консолидироваться с другими организациями, но эти инициативы всегда были привнесены со стороны. Например, американцы осуществили проект, в рамках которого была создана сеть беларусских женских организаций. Но проект закончился, и сеть исчезла. В отличие от тех же экологических или ВИЧ-сервисных организаций, женские организации не объединены в постоянную сеть. Какое-то время назад я прочитала статью, где автор сказал, что в Беларуси есть феминистские лидеры, есть отдельные феминистские инициативы, но нет феминистской политики. Я полностью с этим согласна. Мы активно выступаем, пишем проекты, осуществляем программы, то есть в публичном пространстве мы есть. Но четкого движения, единой политики нет. Например, очевидна экологическая политика в Беларуси. Есть общественный совет при Министерстве охраны природы, который влияет на принятие решений, выступает против строительства АЭС. В гендерном секторе такого нет. Более того, есть конфликты с мужскими организациями, а это опять говорит о противопоставлении мужских и женских проблем. Но вновь повторю, что «Гендерные перспективы» не идентифицируют себя на 100% как женская организация, а с кем нам еще пытаться объединяться в некую общую систему – я пока не вижу.

А.К.: В чем, на ваш взгляд, заключаются особенности гендерного вопроса в Беларуси, если они есть?

І.А.: Как я уже говорила раньше, главная особенность заключается в том, что в Беларуси фактически не понимают мужских аспектов гендерной проблематики. Этот вопрос у нас касается в основном женского равноправия. Причем, например, в Европе уже пришли к пониманию того, что протекционистские меры по отношению к женщинам так же мешают, как и дискриминационные. Скажем, льготы, которые предоставляются женщинам (по пособиям, дополнительным выходным дням, если есть грудной ребенок), часто становятся препятствием при приеме на работу, потому что работодателю эти льготы не выгодны. Когда женщина проходит собеседование, у нее спрашивают не только о профессиональных навыках, но о браке, детях и т.д. «А вдруг я возьму ее на работу, – думает работодатель, – обучу, а она уйдет в декрет на три года». Хотя сегодня немногие уходят в декрет на такой срок, потому что можно за это время потерять место или утратить квалификацию. В западных странах это уже понимают и принимают во внимание. А у нас до сих пор верят, что эти льготы женщину защищают, хотя на самом деле они, скорее, мешают. Не льготы нужны женщине, дайте ей работу, не дискриминируйте, когда принимаете на службу, не спрашивайте, сколько у нее детей и планирует ли еще. До сих пор мы слышим грустные заявления от молодых женщин о том, что в коммерческих структурах их заставляют давать расписки, в которых они обязуются в течение трех ближайших лет не выходить замуж и не беременеть. Естественно, женщины подписывают, потому что нужна работа. Но я надеюсь, что постепенно прогресс в сознании общества будет происходить.

Гендерное равенство, на мой взгляд, – это вопрос качества жизни. Невозможно говорить о качестве жизни, если нет равного доступа к информационным ресурсам, к образованию, работе. А гендерное равенство – часть этого. Если мы будем делить профессии, чувства на мужские и женские, ни о каком качестве жизни речи быть не может. Нельзя опираться на статистику прошлого века и сравнивать сегодняшние достижения с тем, что было сто лет назад. Например, сегодня мы уже не говорим о статистике смерти женщин при родах. В Беларуси родовспоможение на таком уровне, что смерть роженицы или новорожденного сведены к минимуму. Если такое случается – это катастрофа. Но давайте ставить новые цели, развиваться. Например, стремиться к тому, чтобы доступ к качественным медицинским услугам был не только в Минске, но и в Смиловичах, в Ушачах.

Особое внимание нужно уделять тому, чтобы положения о равноправии существовали не только на бумаге, но выполнялись на практике. Для этого необходимо работать с общественным мнением, чтобы вопрос о приеме на работу по половому признаку у работодателя даже не возникал. По сути, в любой проблеме есть гендерный аспект, но люди об этом даже не задумываются. Например, проблема СПИДа: то, как инфицируются мужчины и женщины, имеет свои особенности. Или проблема насилия: для мужчин и женщин она формулируется по-разному. Информирование общества – одна из главных задач, в том числе женских и гендерных организаций. Потому что гендер и возраст – это критерии, по которым должны строиться все программы. Для меня не понятна сегодня гендерно-нейтральная программа. Это, на мой взгляд, гендерно-слепая стратегия.

А.К.: Вы отметили, что на уровне законодательства, статистики понимание важности гендерного равенства в Беларуси, очевидно, изменилось. На ваш взгляд, что могло бы ускорить этот процесс? Сколько должно пройти времени, чтобы изменилось отношение к этой проблеме в обществе?

І.А.: Это будет зависеть от той цели, которую поставит перед собой государство. Определенный прогресс может произойти и за 50 лет, и за 15. Важно вывести гендерную политику в публичное пространство. Очевидно, гендерная тема в беларусском обществе маргинализирована. Многие не видят себя в этой проблеме. Если мы говорим о демографической проблеме, то в этой области работают все: МВД в области миграции, Министерство здравоохранения в контексте продолжительности жизни населения и т.д. Когда гендерная проблема будет интегрирована в работу нескольких ведомств, тогда у нее будет будущее. Когда появится гендерный отдел в Министерстве обороны, я думаю, это станет знаком того, что мы действительно вышли на новый уровень не только понимания этой проблемы в обществе, но осознания того, что это касается каждого.

Ірына Альхоўка, Алена Копаць

Kulturaenter.pl

Ірына Альхоўка, Алена Копаць, Kulturaenter.pl