«Яно тут» как пространство рассказа о женском опыте

У беларусской художницы Антонины Слободчиковой открылась шестая персональная выставка «Яно тут», на которой представлены коллажи, объекты и видео. Открытие состоялось 8 марта в галерее современного искусства «Ў», куда пришли любители искусства, журналисты, почитатели, друзья и студенты художницы.

После открытия выставки в СМИ появилось несколько интервью и видео-роликов с Антониной. В целом можно заметить, что художница социально активна и открыта для обсуждения актуальных проблем. Ее приглашают участвовать в программе«Госьць на Свабодзе» и видео-проекте «Мы – европейцы».

Она окончила Беларусскую академию искусств (монументальное отделение), с 2005 года является членом Беларусского союза художников, сейчас преподает и постоянно выставляется не только в Минске, но и за пределами Беларуси.
Однако отзывы о выставке, в которых использовались такие выражения, как «мещанство эстетики», «мёртвая геральдика», «бижутерность» или «приторно искусственная "показушка"», слишком «обычное», даже «оберточное», требуют специального разъяснения значимости этого проекта для беларусского арт-пространства.

Проблематичные понятия

Уже приходилось писать о том, что,

несмотря на снятие после распада СССР прежде существовавших «идеологических» запретов, никакой «перестройки» в понимании специфики современного искусства в Беларуси не произошло.

В учебном процессе Академии искусств и не только там отсутствует преподавание современной философии и различных современных гуманитарных теорий, не ведется обучение навыкам анализа и работы с видеоизображениями (иначе – теориям репрезентации) и т. д. Следовательно, всё еще задаются старые критерии понимания и определения «искусства», а «новое» искусство, которое использует новые технические медиа (видео, интернет, фото), находится в своеобразном понятийном вакууме.

Представители старой академической школы предпочитают либо не замечать «новые» формы арт-практики как явления современности, либо же говорят о их «вторичности». Более того, на фоне отсутствия концептуально разработанного дискурса современного искусства появляются смелые авторы, которые берутся судить о «новых» проектах, в нашем случае о проекте «Яно тут», следующим образом: «какое-то оно навязчиво простое, слишком "обычное", даже "оберточное"»; «попытка скрыть своё мещанство». Такие понятия уводят от сути дела и не позволяют распознать в концептуальном проекте «Яно тут» артикуляцию личного, женского опыта и осмыслить его место в быстро меняющемся мире. Не будем забывать, что современность требует работы с проблемами (в том числе и с личными, субъективными), их глубокого исследования и анализа, так что отсылки к устаревшим интерпретациям понятий больше не «работают», поскольку не позволяют ухватить суть происходящего.

Возможно, сложившую ситуацию можно было бы изменить совместными усилиями продвинутых исследователей, способных постоянно писать на тему «нового» искусства, а также через организацию регулярных публичных дискуссий и обсуждений самой различной тематики, имеющих отношение к осмыслению современности. Но для этого требуется осознание проблемы отсутствия концептуального поля, без которого подобные творческие проекты так и будут казаться «мещанскими», а женское искусство будет выглядеть ограниченным и неполноценным.

Это ведет к тому, что беларусские художницы продолжают жить в атмосфере стереотипов о невозможности «женского гения» и второстепенности «женских» тем,

особенно если они не воспевают традиционную «красоту» природы и мироздания. В таком контексте создание женщинами «своих» проектов, их попытка анализировать своё положение в обществе так и будут оцениваться как «странная» деятельность. И будут далее возникать вопросы к художнице Антонине Слободчиковой, подобно этим: «Для чего и для кого подобные высказывания? Чем связаны эти предметы между собой и кем? Вероятно, автор, немного заблудившись, нечётко выразил свой вопрос, прежде всего самому себе».

Современное женское искусство

Один из важнейших вопросов, который поднимает Антонина Слободчикова в проекте «Яно тут», – это вопрос функционирования «образа» женщины в массовой культуре, оказывающей решающее влияние на формирование субъективности. В своем известном эссе Лора Малви пишет: «В мире, основанном на неравенстве полов, удовольствие от смотрения было расщеплено на активное-мужское и пассивное-женское. Решительный мужской взгляд проецирует свою фантазию на женский облик, который соответственно обработан. В своей традиционной (эксгибиционистской) роли женщины одновременно разглядываемы и выставлены (напоказ). Их внешность закодирована для [получения] сильного зрительного и эротического впечатления, чтобы быть объектом разглядывания. Женщина, выставленная напоказ в качестве сексуального объекта, выступает лейтмотивом эротического зрелища: от моделей-красоток до стриптиза… она "держит" взгляд, подыгрывает мужскому желанию и его обозначает».

Женский образ играет роль иконы, которая выставлена «на обозрение и для наслаждения мужчин…».

На основе приведённых цитат можно сделать вывод о том, что в визуальном поле существуют властные отношения и что теория «репрезентации» возникла именно благодаря изучению таких понятий, как «изображение», «взгляд», «отражение», «подобие», «вид», «экранирование» и др. Эта теория помогает понять, как происходит подавление и превращение субъекта (чаще всего, женщины) в объект чужого взгляда, в результате чего тело женщины превращается в товар, а сексуальность – в культурный продукт. Мужской взгляд, сталкиваясь с загадкой женской сексуальности, создает свое воображаемое представление о женском мире и женской сексуальности, которое питает тайное наслаждение (удовольствие) «человека с камерой», но собственная речь модели ему не интересна.

Антонина Слободчикова находит свой способ исследования этой темы – отчуждение женского тела от ее владелицы. Она создает комбинации коллажей для «алтарей». Причем выглядит это как своего рода игра с «тиранией мужского взгляда». Художница, заимствуя образы из масс-медиа, создает шокирующие образы, покрытые надписями и рисунками, существующие в режиме повтора. Отметим, что «алтарь» как элемент «Яно тут» требует чтения этих надписей, а не работы с одним только изобразительным рядом. В результате получается перевод из одного визуального языка в другой, где хорошо известные образы повторяются как некий симптом, но всегда по-разному, уклоняясь от сходства с тем, что они повторяют, и теми словами, которые написаны и рассказывают свою историю.

Три K (дети, кухня, церковь)

Тема «Трех К» также волнует художницу. Напомню, что известное выражение Kinder, Küche, Kirche (дети, кухня, церковь) – это немецкий лозунг, который определял роль «идеальной» женщины в Германии времен Третьего рейха. Это выражение обычно приписывается кайзеру Вильгельму II, противопоставлявшему «женские» 3 K «мужским» 3 K— Kaiser, Krieg, Kanonen (император, война, пушки).

В современной Беларуси в последние несколько лет под лозунгом национального возрождения, «демографической безопасности» и «христианской нравственности» происходит незаметное возвращение женщин к их «истинному предназначению».

Тело женщины представляется как «тело нации», которое должно быть взято под опеку государством и церковью для возвращения в семью.

На одной из «дощечек» своего большого коллажа Антонина помещает невесту или деву в «лоно» церкви, отдаленно напоминающую взлетающую в небеса ракету.

С помощью другой «дощечки» художница говорит о материнстве: она изображает себя подвешенной и опутанной веревками рядом с запеленованными малышами. Сверху, над изображением, художница помещает надпись «Гэтага не было». Как признается сама Антонина, для нее годы, прошедшие после родов, – это время изживания страхов, появившихся после рождения дочери, и проект «Яно тут» имеет для художницы еще и терапевтический характер. Это также созвучно размышлениям философа Юлии Кристевой о том, что в патриархатном обществе проблемы женщин – и социально, и символически – коренятся в вопросе о ее способности производить потомство. То есть именно материнство является базой угнетения (в том числе и материального) женщины.

 

Согласно Беньямину, именно рассказ позволяет нам обмениваться опытом. Он нам показывает, но не объясняет. Рассказ может быть вписан в наш собственный опыт, и если находятся способные его разделить, то создается сообщество – общность – слушающих рассказ и/или готовых разделить этот опыт. Выставка «Яно тут» как раз и создает пространство рассказа в беньяминовском смысле.

Аффект от перевода

Название проекта «Яно тут» возникло в результате попытки художницы визуализировать стихотворение современной немецкой поэтессы Моники Ринг, которую Антонина анализировала в рамках проекта «ЛІТÄRA. Візуальныя даследаванні паэзіі». Для того чтобы понять немецкое стихотворение, его динамику и настрой, художница стала исследовать его графическое исполнение, эмоциональный ритм, бесконечное число раз переписывая его от руки, каждый раз по-новому исследуя значения слов, помечая удачные находки коллажными «иллюстрациями» в толстом словаре.

В итоге, осталась одна текстовая фраза «Еs ist da»/«Яно тут» как аффект «перевода», который возник извне, и именно немецкое стихотворение стало его посредником. Немецко-русский фразеологический словарь погружается в рамках экспозиции на дно аквариума и разбухает под действием воды, так как «перевод» стихотворения на «язык» искусства уже состоялся в виде огромного буквенного каркаса фраз «Еs ist da»/«Яно тут», обрамленного искусственными черными цветами.

Художница помещает этот каркас в первом зале, монтируя экспозицию «Яно тут» таким образом, что видео-трансляцию (документации акции сжигания фраз-объектов на снегу) окружают всё те же каркасы фраз «Еs ist da» и «Яно тут», которые расположены вдоль противоположных стен. Тем самым Антонина Слободчикова изображает ритуал сожжения своих травм, или иначе – опыта своих предельных состояний, которые всё равно остаются тут. Тем не менее, через все эти попытки художницы проглядывается поступательное «освобождение» и попытки найти свое зрение, помогающее выйти из темноты, чтобы стать и быть видимой для других и вступить с ними в общение.

Одна из самых известных женщин-философов Люси Иригарэрассуждала о том, что если наше присутствие в мире обеспечивается нашей видимостью для других, то невидимость равна смерти:

«Мое лицо всегда в темноте. Оно никогда не родится. Возможно, именно из-за этого именно на него делает ставку метафизика, которая стремится вывести на (божий) свет то, что еще не ясно.

И это продолжает и поддерживает самую радикальную борьбу с материнским, внутриутробным: нерастворимая темнота».

В завершении хотелось бы поблагодарить Антонину Слободчикову за созданный ею арт-проект, разворачивающийся как критическое символическое пространство рассказа о женском опыте, дающий возможность сопоставить этот опыт со своим собственным и тем самым разделить его.

Видео с открытия выставки см. тут.

«Jano tut» (It is here) as a space for talking about women’s experiences

A Belarusian artist Antonina Slobodchikova has her sixth personal exhibition “Jano tut” opened, which exhibits collages, objects and videos. The exhibition was opened on March 8th, 2012 in the modern arts gallery “ Ў” and has attracted art lovers, journalists, friends, admirers and students of the artist.  

After the exhibition several videos and interviews with Antonina appeared in the media. In general, one can note that the artist is socially active and is willing to openly discuss social problems. She was invited to participate in the program “Gost na Svabodze” (A guest at “Freedom”) and in a video-project  “My – Evropietsy” (We are Europeans).

She graduated from the Belarusian Academy of Arts (Department of Monumental Art), and became a member of the Belarusian Union of Artists in 2005. Presently she is teaching and is constantly exhibiting not only in Minsk, but also abroad.
We, however, need to explain the special importance of this exhibition for the Belarusian art-space in the face of reviews that were using such expressions as “petite bourgeois aesthetics”, “ dead heraldry”, “junk jewelry” or “artificial sugary demonstrativeness” , “way too ordinary” and even “wrapper-like”.

Problematic notions

I have already written that, even though the previously existing ideological restrictions were abolished after the collapse of the USSR, the alteration in understanding of modern arts specificity did not take place in Belarus.

The curriculum of the Academy of Art and other educational establishments does not have a class on contemporary philosophy and liberal arts theory, the students are not being taught to analyze and work with videos (i.e. theories of representation), etc. As a consequence, the old criteria and ideas of “art” are being translated, while the “new” art, which uses new media (video, internet, photo) finds itself in some sort of definitional vacuum.

Representatives of the old academic school prefer either to ignore new art-forms, or are talking about their “secondary” nature. What is more, next to the absence of the conceptually developed discourse of modern art, there appear brave authors, who start judging “new” projects – in the case the project “Jano tut”—in the following way: “somehow it is obsessively too simple, too ordinary, to a certain extent wrapper-like; it is an attempt to hide the petite bourgeois thinking of the author”.  Such judgments take us away from the root of the matter and allow neither to perceive “Jano tut” as an articulation of a personal female experience, nor to understand its position in the contemporary world. We should not forget that currently we have to work with problems (including personal, subjective problems), deeply research and analyze them; therefore it is not possible to refer to old understandings, as they do not allow us to grasp the meaning of what’s going on.

The situation could have possibly been changed by the concerted efforts of educated advanced scholars, who are able to analyze the “new” art, as well as through organizing regular public discussions on various topics that are relevant to the present-day condition.  But this would require coming to terms with the absence of conceptual field, without which such projects will seem “petite bourgeois” and female art will be regarded as limited and defective.

This dooms Belarusian artists to live in the atmosphere of stereotypes around the impossibility of “female genius” and secondary nature of “women’s” topics, especially if they are not singing praise to a traditional “beauty” of the nature and the world. In such situation creation of independent projects by women and their attempts to analyze their own position in the society will be perceived as a “strange” activity.  And Antonina Slobodchikova will be further questioned: “What for and for whom are these statements? How are these objects linked together and by whom? Probably, the author got lost and did not manage to clearly spell her question, first of all the question to herself.”  

Contemporary women’s art

One of the most important issues raised by Antonina Slobodchikova in the “Jano tut” project is the issue related to the functioning of the “image” of a woman in a mass culture, which has an enormous impact on the formation of subjectivity. Laura Mulvey is writing in her well-known essay:  “In a world ordered by sexual imbalance, pleasure in looking has been split between active/male and passive/female. The determining male gaze projects its phantasy on to the female form which is styled accordingly. In their traditional exhibitionist role women are simultaneously looked at and displayed, with their appearance coded for strong visual and erotic impact so that they can be said to connote to-be-looked-at-ness.  Woman displayed as sexual object is the leit-motif of erotic spectacle: from pin-ups to striptease, …, she holds the look, plays to and signifies male desire.”

Based on the above quotation one can conclude, that the visual field is permeated by power relations and that a theory of representation has emerged due to researching such notions as “image”, “gaze”, “reflection”, “similarity”, “appearance”,  “screening”, etc. This theory helps to understand the ways in which the repression of the subject (mostly female) and turning it into the object of another’s gaze takes place, as a result of which female body is turned into a commodity, and sexuality becomes a cultural product.  Male gaze facing the enigma of female sexuality creates its own imaginary representation of female world and female sexuality which produces a secret pleasure of “a man with a camera”, who is not interested in the proper speech of the model.  

Antonina Slobodchikova finds her own way to explore this issue, the issue of alienation of female body from its owner. She creates collages for “altars”, which look like a sort of game with “the tyranny of a male gaze”.  The artist is borrowing media images to create shocking pictures, covered in inscriptions and drawings, which exists in the regime of repetition. It is worth noting, that “the altar” as an element of the “Jano tut” project requires us to read these inscriptions, forcing us to go beyond the visuals.  As a result a translation from one visual language to another takes place, where well-known images are repeated as a sort of symptom, but are repeated each time in a different way evading the resemblance with something they are repeating and with the words that are telling their own story.

The three “K”s (children, church, kitchen)

The issue of “Three K’s” is also explored by the artist. Just to remind, the well-known expression, Küche, Kirche (children, church, and kitchen) is a German slogan that described an ideal woman of the Third Reich Germany. This expression is ascribed to Wilhelm II, who opposed female three K’s to male ones: Kaiser, Krieg, Kanonen (emperor, war, canons).

In the last decade Belarus is witnessing a covert attempt to return women to their “true destination” under the pretext of national revival, “demographic security” and “Christian morality”.

Woman’s body is perceived to be the body of the nation, which should be cared for by the state and the church and which should be returned back to the family.

On one of “the tablets” of her big collage Antonina places a bride or a virgin into “fold” which looks like a starting skyrocket.

With the help of another “tablet” the artist is talking about motherhood: she portrays herself suspended from above and entangled in ropes next to new-born babies. Above the image the artist places an inscription “It did not happen”. Antonina confesses that several years after the childbirth were spent overcoming the fears that appeared after her daughter was born; the “Jano tut” project also plays a therapeutic role. This goes in line with Julia Kristeva thoughts , who pointed out that in a patriarchal society women’s issues are rooted – both socially and symbolically – in her ability to reproduce. In other words, motherhood is a basis of female subjugation (including economic exploitation).  

Wlater Benjamin claims that it is a story that allows us to exchange experience. The story shows something to us, but does not explain us anything. A story can be inscribed into our own experience; and if there are others who are able to share it, there emerges a community of those listening to the story and/or community of people ready to share this experience. The “Jano tut” exhibition is creating a space for a story in the Benjaminian sense of the word.  

An effect of translation

The title of the project “Jano tut” has appeared as a result of Antonina’s attempt to visualize a poem by a contemporary German poetess Monica Ring, whose literary works Antonina was analyzing within the framework of a project called “ЛІТÄRA (a Letter). A Visual study of poetry”. In order to understand a German poem, its dynamics and spirit, the artist started researching its graphic performance by endlessly re-writing it by hand, each time analyzing meaning of the words and noting down interesting finds with collages-illustrations in a thick dictionary.  

At the end she was left with one phrase «Еs ist da»/«Jano tut» as an external effect of “translation” for which the German poem served as a medium. In the exposition a German-Russian phraseological dictionary is drowning in an aquarium and is swelling from water, because the “translation” from German into the language of art has already taken place and is exhibited as a huge letters  «Еs ist da»/«Jano tut», wrapped into artificial black flowers.

The artist has placed these letters in the first exhibition hall on the opposite walls in such a way that they surround a video-installation (demonstration of burning phrases-objects in the snow).  In such a way Antonina Slobodchikova is performing a ritual burning of her trauma, i.e. her extreme experience which will nevertheless stay here. Still, these attempts point at a gradual “liberation”  and at attempts to find one’s own vision that will lead one out of darkness to manifest oneself, to become visible for others and to start communicating to them.

One of the most well-known female philosophers, Luce Irigaray pointed out that, if our presence in the world is guaranteed by the visibility to others, than invisibility equals death:

«My face is always in darkness. It will never be born. Probably, due to this it is valued by metaphisics that aims to bring to light something, which is not yet clear.  And this continues and supports the most radical struggle with the maternal: indissoluble darkness“.

At the end, I would like to thank Antonina Slobodchikova for her art-project that unravels itself as a critical symbolic space for stories about women’s experiences, that allows to compare these experiences with our own and in such a way to share them.

Translated by Olga Zubkovskaya

Irina Solomatina, first published in the internet-magazine “Novaia Europa”

Ирина Соломатина, интернет-журнал "Новая Эўропа"