Феминизм маленького экрана

Оскары” - не дай бог, объединят женскую и мужскую актерские номинации; Каннский кинофестиваль - мало фильмов, снятых женщинами; выход в прокат очередного блокбастера - в главной роли мужчины в обтягивающих костюмах, а где же женские истории? 

Обозреватель американского NPR (National Public Radio) Линда Холмс сетует: 90% из 267 фильмов, идущих на экранах кинотеатров ее родного Вашингтона, - о мужчинах, и женщины играют в них далеко не главные роли. Тридцать один фильм рассказывает историю отношений между мужчиной и женщиной, где оба гендера играют равнозначные роли. Двадцать пять картин в прокате - о девушках и женщинах, и только один - снят женщиной-режиссером. 

Холмс считает, что это - в первую очередь, неуважение к потребителю: если вы хотите посмотреть историю о женщине без артхаусных приемов, вы не сможете этого сделать. Редактор издания Think Progress Алисса Розенберг идет еще дальше и прогнозирует, что если женщины продолжат исчезать из главных ролей в кино, мир потеряет целое поколение талантливых актрис. 

Пожалуй, в этом есть доля здравого смысла. Будут ли окупаться блокбастеры, в главной роли которых будут женщины? Почему бы компании Марвел не заказать отдельный фильм про Черную Вдову в исполнении Скарлетт Йоханссон? Почему Рефну не дать двести миллионов долларов на его фильм про Чудо-женщину и попросить снять в главной роли Кристину Хендрикс? Пойдет ли зритель на такое кино? Конечно! Останутся ли довольны Линда Холмс и Алисса Розенберг, а вместе с ними и мы - молодые женщины, являющиеся одним из двигателей роста бокс-офиса? Вряд ли. 

Chad Batka for The New York Times

Clockwise from top left: Pam MacKinnon, Daniella Topol, Gaye Taylor Upchurch, Giovanna Sardelli, Patricia McGregor, Jackson Gay, Rebecca Taichman, Anne Kauffman, Rachel Chavkin, Jo Bonney, Leigh Silverman, May Adrales, Carolyn Cantor and Tina Landau.

Мы хотим смотреть кино о женщинах в кинотеатрах, и вместе с этим ратуем за то, чтобы женщины не были объектом для продажи. Похоже, со временем нам придется определиться, чего мы хотим больше. 

В недавнем интервью Александр Роднянский, вовремя уехавший из Украины и нынче занимающийся кинопроизводством в Голливуде, поделился своей теорией дальнейшего развития кинематографа. Мне кажется, эта парадигма вполне подойдет для решения нашей дилеммы. Кино, по его словам, поделится (и уже делится) на два сегмента - большое и маленькое. Большое будут смотреть, прихрустывая попкорном, подростки с их неуёмной жаждой к приключениям в формате 3D, а маленькое - мы с вами, искатели хороших историй, - в камерных кинотеатрах или же у себя дома.

Именно туда - в небольшую, по меркам больших киноиндустрий, компанию единомышленников можно будет перенести все споры о “мужском взгляде” (в смысле - male gaze) на героинь, о том, что Кэтрин Бигелоу снимает более мужские фильмы, чем Джеймс Кэмерон (снявший, к слову, один из величайших фильмов про женщину - “Чужие”), о том, почему Абделлатиф Кешиш не позвал лесбиянок в качестве консультантов на съемочной площадке “Жизни Адель”, и так далее. 

Пример “Жизни Адель” и последовавших после ее триумфа на Каннском кинофестивале споров о том, насколько адекватно Кешиш смог снять фильм о женской любви, к слову, самый красноречивый. Это фильм, который никогда не попадет в широкий прокат (имеется в виду такой же широкий, как новый фильм про Супермена, например) - даже во Франции, где тема однополой любви вызывает, как ни странно, примерно той же интенсивности баттхерт, что и в России. Какова судьба “Адель” в Украине, можно только догадываться, - даже если фильм доберется до фестивальных показов, вопрос о том, выдержит ли его зритель, актуален, как никогда. 

“Жизнь Адель” действительно очень сложно вынести, даже искушенному зрителю, - фильм пробирается под кожу и перекрывает доступ к кислороду на протяжении трех часов. Речь идет не только о длительных и довольно натуралистичных сексуальных сценах, но и о крупных планах, в которые Кешиш решил поместить едва ли не всю жизнь своих героинь — сон, еда, диалоги, минуты раздумья девушек сделаны на крупных планах. Впрочем, нужно отдать должное режиссеру — он оставил пространство для свободного вздоха самим актрисам — Леа Сейду и Адель Экзаркопулос, ведь эти планы снимались при помощи длиннофокусных объективов. 

Между тем, дискуссии, возникшие после показов “Жизни Адель” на Круазетт — едва ли не более интересны, чем сам фильм. Не говоря уже о далеко идущих размышлениях о судьбах молодого поколения актрис. Читать размышления Манолы Даргис из New York Times о том, не обнаглел ли Кешиш со своим male gaze, умудрившись залезть в самые интимные щели женской экзистенции, - занимательное занятие. Читать о том, что Дженнифер Лоуренс, дескать, не судьба сыграть великую роль а-ля Скарлетт О’Хара, а быть ей всю жизнь одной из “kissable objects in stories about the self-actualization of men” - скучно, ей-богу.

Женщины уходят с большого экрана - уходят, чтобы, наконец, перестать быть объектом мужского взгляда, а завоевать новые территории, пока мужчины играют в свои игрушки на зеленом фоне. Разве не этого мы всегда хотели? Разве променяли бы сериал “Вершина озера” Джейн Кэмпион на приключения Женщины-кошки в трех частях? Тем более, что “Вершина озера” - это один из самых выдающихся фильмов на телевидении последнего времени, а кино про Женщину-кошку наверняка может снимать какой-нибудь Кристофер Нолан, застрявший в своих собственных приемах, позаимствованных из недочитанных книжек. Если хорошенько вдуматься: оно нам надо?

© KORYDOR

Дарья Бадьёр, © KORYDOR