Без Людмилы Руссовой

                         Людмила Русова, 2004 Минск, студия Luxa

1 июня, разговаривая по мобильному с подругой, неожиданно узнаю, что умерла Людмила Русова. Она всегда считалась в прогрессивных кругах моей молодости значимой фигурой беларусского авангарда, продвигающего иные ценности, прежде всего ценность индивидуализма, личной автономии и независимости. Достаточно вспомнить ее «Декларацию свободы творчества и защиты авторской воли»:

1. Автор и
его биография, как судьба творческой личности – основа персональной мифологии…
2. Автор
как самостоятельная творческая единица, способная реализовать свой творческий потенциал…
3. Автор
имеет право на самоидентификацию, потому что автор творит…
4. Автор любит искусство,
а не искусство в себе или, тем более, себя в искусстве…
5. Автор
может быть в претензии только к собственной персоне…

(07.05.1997, Минск)

Она была «нашей» авангардисткой, ее знали и ценили многие и все «свои».

Кажется странным, что беларусский Интернет сейчас молчит (и государственный, и независимый), никто не сожалеет о потере, не вспоминает о заслугах и достижениях. Ведь сколько всего было сделано, преодолено, показано, есть ученики и последователи. Молчание, игнорирование, не-замечание можно интерпретировать по-разному. Либо не нужны теперь «старые» герои, которые к тому же и самоустранились из публичности, перестали быть видимыми. Либо теперь у «нас» новые герои – но вопрос, кто они, и какие ценности несут?

Когда-то все не любили коммунизм и хотели, чтобы было иначе. Опыт закрытых групп «своих» (от я к мы – в манифесте Людмилы Русовой хорошо это прописано) был связан с приобретением опыта определенной культурной солидарности. Конструирующими элементами структуры «своих» были самореализация, самоорганизация и самосохранение участников как личностей и граждан. Повседневность связывала события, имеющие интерсубъективное значение: диссидентские тусовки, опыт солидарности авангардистов, квартирные выставки-обсуждения. В начале 1990-х рефлексивные группы реализуются в формировании гражданских инициатив и социальных движений, имеющих своей целью введение в публичный дискурс и политику новых ценностей и целей – именно эти процессы и социальные движения способствовали распаду старой системы.

 

Итак, Людмила Русова присутствовала на «сцене» политической жизни, осуществляя свое право проявить артистизм и принимать участие в «спектакле» настоящего. Но отсюда и непредсказуемость «человеческого фактора» и кратковременная открытость истории для политических опытов свободы, которые Ханна Арендт именует «незапоминающимся наследием». Еще один важный момент: опыт свободы поддается наиболее сильному забыванию, которое работает путем создания «ложных синонимов».

Людмила скрылась, ушла в «домашний индивидуализм», в пространство внутренней свободы, которая давала ограниченную возможность вести параллельное существование. Этот поступок напоминает неосознанную аполитичность и «идиотизм» в глазах окружающих, так как протест бессмыслен, но, видимо, именно это осознание «исторического безумия» превратилось в индивидуальную ответственность и сознание необходимости противостояния воспроизводству новой авторитарной системы.

              

В 2000 г., за три года до окончательного «ухода» из публичного пространства, Людмила Русова писала:

«жизнь по-прежнему бесконечно таинственна,
(а я до сих пор не могу привыкнуть к ее повседневности),
жизнь – движение, ее образ тоже в движении,
образ жизни, образ движения, – в 5 лет и спустя 40 лет...
взглянув в зеркало, – увидеть ее, услышать ее и
пойти на очень важную встречу, – к Ней...
еще раз снимаю шляпу перед Судьбой...
я, Она, Другой...
я – отсутствие,
она – присутствие,
между нами – Другой,
между нами – складки оставленного и остановленного движения,
складка, – как память движения, –
и в этом ненавязчивый нарратив неподвижности...»

Чтобы начать новое политическое действие, надо поставить под сомнение категориальный аппарат, связанный с конкретным пространством которое игнорирует твое присутствие. «Я» как «мы» («свои») и «они» есть постоянно формирующиеся в разных условиях, под влиянием разных обстоятельств группы. Не бывает одной ситуации, которая раз и навсегда установила границы «мы-группы», отличив эту группу от всех возможных «они-групп». Эта граница может проходить по разным (национальным, эстетическим, половым) признакам. «Свобода – это возможность нового начала, чудо бесконечной непредсказуемости, которое дано человеку в мире», писала Ханна Арендт. Свобода, в понимании Арендт, соединяет политическое и эстетическое.

Людмиле Русовой удавалось быть и остаться в становлении, не достигать какой-то определенной формы (отождествления, мимесиса), а находить участки соседства, неразличимости, быть между свободой и современностью, между «игрой в куклы» (инфантилизмом) и поэтическими атаками на язык (эксперименты с синтаксисом).
Все это и делает ее Автором, которая утверждает Идеи.

30 мая в Минске в возрасте 56 лет умерла самая известная из беларусских концептуалистов, художница Людмила Русова. Об этом печальном событии не сообщило практически ни одно СМИ.

Людмила Русова родилась в архангельской области России. Жила и работала в Беларуси. Окончила художественное училище им. Глебова в 1972 г. (Минск), театрально-художественный институт, отделение монументально-декоративного искусства в 1979 г. Была членом Союза художников Беларуси, участницей творческих объединений «Форма» и «Плюралис». 15 лет проработала на Борисовском комбинате декоративно-прикладного искусства художником.

Работала в области геометрической абстракции (живопись, текстиль), являлась автором нескольких концептуальных проектов, предпочтение отдавала перформансу, занималась «метафизической» поэзией.

Работы Людмилы Русовой находятся в собрании Государственного художественного музея Беларуси, в Музее Циммерли (США, Нью-Джерси), в муниципалитете Бонна, а также частных коллекциях Минска, Вильнюса, Риги, Гданьска, Варшавы, Стокгольма, Берлина и Бостона

Искусствовед Ольга Копенкина считает: «Творческая биография Л. Русовой совпадает с биографией беларусского авангарда, время активного проявления которого приходится на середину 1980-х. Именно тогда происходила реабилитация многих направлений модернизма, в том числе и традиции абстрактно-знакового изображения в живописи, ставшей индивидуальным живописным стилем Л. Русовой. Исследования в области знака в работах 1980-х заставили Русову обратиться к творчеству К. Малевича и других мастеров первого периода русского авангарда…»

В 1970–1980-е гг. в Минске формировалась параллельная художественная среда, инициированная деятельностью тандема художников Игоря Кашкуревича и Людмилы Русовой, собиравших в своем пригородном доме культурную публику Минска для «посвящения» в актуальное искусство. Затем эти встречи были перенесены в Минск: художники создали группу «Плюралис». Встречи проходили на базе театра «Христофор» и были открыты для всех. Кроме просветительской деятельности, художники активно участвовали в перфомансах, обнаруживая стилистическую связь, с одной стороны, с современным западным искусство (в частности, Й. Бойса), с другой – с традициями витебского авангарда начала ХХ века [1].

В 1980–1990 г. Людмила Русова была участницей многочисленных групповых арт-проектов, реализованных в Беларуси и за ее пределами, которые задавали определенный тон социально-эстетического обновления Беларуси. Достаточно вспомнить такие художественные проекты, как групповая выставка «Оживление Казимира», Дворец искусств (Минск, 1989), «Супрематическое воскрешение Казимира» (Москва, 1990), выставки искусства актуальной позиции «in-formation» (Витебск, 1994, 1995, 1996), персональный проект Людмилы Русовой «Т» (Минск, галерея «Шестая линия», 1995).

В 1997 г. Людмила Русова участвует в неделе перформанса, посвященной режиссеру и реформатору сцены Арто (Минск, галерея «Шестая линия»). Это была первая попытка собрать творческие силы Беларуси, занимающиеся проблемами перформанса, сообщила директор галереи Ирина Бигдай. Через год галерея планировала провести республиканский фестиваль перформанса, но деятельность ее вскоре прекратилась.

С 1999 г. в Минске начинает проводиться международный фестиваль перформанса «Navinki». Участницей первых четырех фестивалей была и Людмила Русова.

Денис Романовский, один из организаторов и активных участников фестиваля, в каталоге «Navinki» 2002 года писал: «Людмила одна из тех, кто активно влиял на формирование искусства перформанса в Беларуси, как в восьмидесятые, так и в девяностые годы. Ее перформансы, как правило, связаны между собой и часто являются продолжением или рефлексией событий ее собственной жизни. Жизнь и искусство для художницы … неразрывно сплетены…

На «Navinki-2002» Людмила оделась в расшитый золотом костюм и украсила голову перьями и стала напоминать сказочную птицу то ли Сирина, то ли птицу Феникс. Она раздала зрителям книгу своих стихов «Насквозь» (изданную два года назад…). После чего под фонограмму неудержимого хохота стала рвать и разбрасывать собственный экземпляр книги, гримасничая и кривляясь…»

Действительно, в 2000 г. в галерее визуальных искусств «NOVA» состоялась презентация книги Людмилы Русовой "Насквозь". В нее вошли тексты 1994–1999 гг., которые «составляют целостный, структурированный авторский текст», а также графические работы «Мумифицированный знак», неоднократно демонстрировавшиеся ранее на выставках в Беларуси и за рубежом.

В этом же году и опять в галерее «NOVA» состоялся «фото-проект как фото-перформанс» Людмилы Русовой и Сергея Ждановича «Игра в куклы» (29.09.–16.10. 2000):
«…концепт застывшего кадра и нарратив ненавязчивости неподвижности (фото) акцентируется навязчивостью подвижности (видео)
людина ру
минск
24.09.2000»

В 2003 г. галерея визуальных искусств «NOVA» снова представила новый синтетический проект Людмилы Русовой «Место танцев–2003», состоящий из нескольких медиа-компонентов. «Статичное визуальное тело проекта формируют фотомонтажные работы Сергея Ждановича и хроникальная фотосерия Алексея Великжанина. Динамическую аудиовизуальную среду проекта создают видеофильм Натальи Зубович, музыка Алексея Ворсобы и перформанс «живая скульптура» в исполнении Ирины Симановской». Это был последний проект с участием Людмилы Русовой, организованный в публичном пространстве.

После… была только сфера приватного, продолжительные телефонные разговоры, болезнь, редкие визиты иностранных гостей, благодаря которым остались фотографии… Ближе к концу трубку поднимали родственники, и коммуникация велась через посредников. Потом была больница и кремация…

Светлая память Автору Людмиле Русовой.

 

Примечания:
[1] – Подробней см. в тексте О. Шпараги «Демократический потенциал культурных практик в условиях авторитаризма: случай Беларуси» .

Фотографии Людмилы Русовой

 

Ирина Соломатина, куратор и менеджер арт проектов, социолог-исследователь