Александра Коллонтай и социальные основы женского вопроса

Эмансипированная женщина является для нас не мечтой, не принципом даже, а конкретной реальностью, ежедневно-совершающимся фактом. А.Коллонтай [1]

19 марта исполнилось 142 года со дня рождения революционерки, общественной активистки и феминистки Александры Коллонтай (по старому календарю 31 марта 1872г.) знаменитой своими радикальными взглядами в вопросах положения женщины в обществе и сексуальности.  Многие идеи Коллонтай так и не были воплощены в жизнь в полной мере, но они не потеряли свою актуальность и сегодня.

«Новая женщина»

Коллонтай продвигала идею о «новой женщине» как определенном идеале и реальном результате происходящих изменений. В 1913 году она публикует статью «Новая женщина» [2], где описывает образ «новой женщины», стремящейся к освобождению и независимости. «Новая женщина» активно работает наравне с мужчиной и соответственно обеспечивает себя самостоятельно, участвует в политических процессах и общественной жизни.

Перед нами женщина - личность, перед нами самоценный человек, со своим собственным внутренним миром, перед нами индивидуальность, утверждающая себя, женщина, срывающая ржавые оковы своего пола...(с.17).

Советское государство ставило перед собой цели вовлечь женский пролетариат (работниц и крестьянок) в коммунистическое строительство. Этим занимались отделы по работе среди женщин (женотделы), организованные при ЦК РКП(б) и партийных комитетах разного уровня, инициатором которых и была Коллонтай. Целью женотделов была борьба за уравнение в правах женщин и мужчин, борьба с неграмотностью среди женского населения, информирование о новых условиях труда и организации семьи.

Задача женотделов – совместно с производственными органами обдумать и набросать план использования женских сил в области организации быта, не перегружая при этом работницу работой сверх положенных часов и гарантируя ей и так минимальный досуг [3].

Женотделы просуществовали лишь до 1930-х гг.. После 30-х, государство переосмыслило свою политику и взяло курс на возвращение «традиционных ценностей» [4]. Радикальные идеи Коллонтай требовали больших ресурсов, которых в стране не было. При этом поддержка парной семьи, где женщина-мать, заботиться о доме и при этом работает снимает с государства значительную часть забот о социальных сервисах. Этот процесс негативно сказывается и на участии женщин в политической сфере. Постепенно в Советском Союзе, впоследствии и в Беларуси, общественно-политическое участие женщин свелось к функциям «декорирования» и «молчаливого присутствия» нежели реального участия в принятии решений.

В Национальном Парламенте РБ присутствует более 30%  женщин, однако количество женских общественных объединений составляет не более 1,5% от количества всех общественных объединений. Кроме того, женщины практически отсутствуют на значимых руководящих постах. Это является следствием общих процессов сегрегации на рынке труда. Их мало и на руководящих постах и в высокооплачиваемых отраслях производства.  

В своей работе «Социальные основы женского вопроса» (1909) Коллонтай приводит данные участия женщин в промышленности: женщины составляли 28 процентов от всех работников [5]. Интересно, что в 2013 году в Беларуси этот показатель составляет 44,1% [6].

В своих работах Коллонтай уделяет большое внимание вопросам привлечения женщин к труду как основе их эмансипации, при этом отстаивает принцип «равной оплаты за равный труд». Этот вопрос как никогда актуален для современной Беларуси, где разрыв в оплате труда между мужчинами и женщинами составляет около 26-35%. И с каждым годом этот разрыв все больше увеличивается, в 1998 году этот показатель равнялся 15% [7].

Современные беларусские женщины все еще сталкиваются с противоречивыми установками, которые с одной стороны, формально постулируют равенство прав и возможностей, с другой, активно призывают женщин к участию в пространстве домашнего хозяйства и семьи, нежели к участию в общественно-политическом секторе.

«Освобождение» сексуальности

Тема сексуальности в работах Коллонтай выводит на поверхность два аспекта – замалчивание сексуальности как таковой и подчиненное положение женщины (миф о «романтической любви»).

Энтони Гидденс пишет о том, что концепция романтической любви появилась в конце XVIII века в связи с изменениями в социальных отношениях. В частности, это было связано с изменением устройства дома – ослаблением власти мужчины над домашним хозяйством и усилением женского контроля над воспитанием детей; и «изобретением материнства» – с идеализацией матери и превращением материнства в институт и идеологию [8].

Соответственно акцентирование внимания на значимости семьи и любви в жизни женщины ограничивают её возможности в трудовой и общественной сферах, которые репрезентируются как вторичные и менее ценные для нее. Александра Коллонтай ставит под сомнение такую иерархию ценностей для женщин и выступает против табуированность темы сексуальности. Однако Коллонтай не призывает к «свободной любви», она критикует лицемерность моральных предписаний, которые поддерживают систему доминирования и подчинения. Она пишет о необходимости коренного изменения всей системы, или иначе, порядка социальных отношений.

Любовь перестает составлять содержание ее жизни, любви, начинает отводиться то подчиненное место, какое она играет у большинства мужчин. Разумеется, и у новой женщины бывают полосы в жизни, когда любовь, когда страсть заполняет ее душу, ум, сердце и волю, когда все остальные жизненные интересы меркнут и отступают на задний план. В такие минуты современная женщина может переживать острые драмы, может радоваться или страдать не меньше женщин прошлого. Но влюбление, страсть, любовь, - это лишь полосы жизни. Истинное содержание ее составляет то «святое», чему служит новая женщина: социальная идея, наука, призвание, творчество … И это свое дело, своя цель – для нее, для новой женщины, зачастую важнее, драгоценнее, священнее всех радостей сердца, всех наслаждений страсти … (с.24) [9].

Современная мораль предъявляет достойное смеха требование, чтобы человек во что бы то ни стало «нашел свое счастье», она обязывает его сразу и безошибочно найти среди миллионов современников ту гармонирующую с его душей душу, то второе «Я», которое одно обеспечивает брачное благополучие. И если человек, а особенно женщина, в поисках за идеалом будет брести ощупью, терзая свое сердце об острые колья житейских разочарований, общество, извращенное современной моралью, вместо того, чтобы спешить на помощь своему несчастному со-члену, начнет мстительной фурией преследовать его своим осуждением (с.38) [10].

Такой взгляд не получил официальной поддержки в советское время. Сексуальное просвещение заменяется «моральным воспитанием». Отсутствует доступ к надежным современным контрацептивным средствам. В результате медицинский аборт становится массовым, то есть, основным способом контроля репродукции и планирования семьи [11].

Современная риторика в постсоветской Беларуси апеллирует к возвращению «традиционных ценностей», обозначая семью как главное «предназначение» женщины. Такая риторика обусловлена комплексом социально-экономических причин, когда установка на традиционные ценности становится выгодной, позволяющей сокращать, а не развивать социальные услуги и социальные сервисы (об этом подробнее здесь). Тема сексуальности остается табуированной и закрытой: в школах не введено сексуальное просвещение, а аналогом его подается семейное воспитание.

Реорганизация быта и охрана материнства

В 1919 году в Петрограде вышла в свет книга Александры Коллонтай «Коммунистическая партия и организация работниц», в которой определялось, что путь к освобождению женщин лежит через ликвидацию тяжелого домашнего хозяйства, через передачу его – всех экономических и воспитательных функций – от семьи к государству и к ликвидации всех пут, которые сковывали женщину в праве на свободный выбор и смену полового партнера [12]. Коммунистический быт представлял собой в идеале следующее: питание в общественных столовых, стирка в прачечных, воспитание детей в детских садах и школах, уход за стариками в домах для престарелых и т.д. Стали появляться первые жилищные проекты, реализующие такие принципы: общежития, дома коммуны для семейных и для одиноких.

«Отделение кухни от брака» великая реформа, не менее важная, чем отделение церкви от государства, по крайней мере – в исторической судьбе женщины [13].

Но сокращение непроизводительного труда женщин на домашнее хозяйство – это лишь одна сторона вопроса раскрепощения женщины. Не меньшим бременем, приковывающим ее к дому, закабаляющим в семье, являлась забота о детях и их воспитании. Это бремя Советская власть, своей коммунистической политикой в области обеспечения материнства и социального воспитания, решительно снимает с женщины, перекладывая его на социальный коллектив, на трудовое государство [14].

Пусть не пугаются работницы-матери, коммунистическое общество не собирается отнять детей у родителей, оторвать младенца от материнской груди или насильно разрушить семью. Ничего подобного! … Общество возьмет на себя всю материальную обузу воспитания детей, радость же отцовства и материнства оставит тем, кто способен понимать и чувствовать эти радости [15].

Коллонтай подымает вопрос о важности организации охраны труда женщин, социального страхования. В книге «Социальные основы женского вопроса» она описывает примеры законодательства европейских стран, которые вводят дополнительные льготы или ограничения работы в ночное время для женщин. В общем мероприятия по охране женщин-матерей и их здоровья, по ее мнению, должны включать следующее:

Мероприятия эти должны, во-первых, способствовать ускорению того экономического процесса, который разрушает мелкую семейно-хозяйственную единицу и, снимая заботу домоводства с отягченных плеч женщин-профессионалок, передает ее в руки специально- приспособленного коллектива; во-вторых, они имеют своею задачею защитить интересы ребенка и матери, развить широкое, всеобъемлющее охранительное законодательство, включающее в себя страхование материнства; наконец, в-третьих, мероприятия эти должны стремиться к перенесению забот о молодом поколении с семьи на государство или местное самоуправление, конечно, - при непременном условии полнейшей демократизации того и другого [16].

Тут же она пишет о необходимом стандарте охраны здоровья беременных и рожениц на работе: введение 8-мичасового рабочего дня, запрета труда женщин на вредных и опасных производствах, отпуска на 8 недель до родов и 8 недель после родов и выплат по уходу за ребенком, бесплатной акушерской помощи, а также проведение просветительской работы по вопросам материнства и ухода за ребенком [17]. Эти нормы были реализованы и в реальности.

Согласно Трудовому кодексу 1922 года декретный отпуск до родов и после родов составлял 4 месяца. Предусматривались перерывы для кормления и пособие по беременности и родам. В целях охраны здоровья женщин были введены ограничения по привлечению к работе в ночное и сверхурочное время, в особо тяжелых и вредных для здоровья производствах, подземных работах [18]. На сегодняшний день в Беларуси закреплен 3-хлетний декретный отпуск по уходу за ребенком с выплатой пособия. До сих пор существуют нормы охраны здоровья женщин на производстве.

При наркомате Коллонтай создала Отдел по охране материнства и младенчества, в ведении которого находились дома матери и ребенка, консультации, ясли, детские сады, материнские льготы работницам. В начале 1920-х годов отделение Охраны Материнства и Младенчества создает собственное издательство, которое выпускает книги и брошюры миллионными тиражами. С 1926 по 1927 годы общий тираж изданий по уходу за маленькими детьми составляет 1,5 миллиона экземпляров. Учитывая тот факт, что почти половина женского населения неграмотна, печатная пропаганда подкрепляется массовым изданием плакатов, публичными выступлениями врачей-педиатров, созданием «уголков здоровья» в клубах и избах-читальнях [19].

Постепенно создаются сети яслей и детских садов. В послевоенное время и до начала 90-х на территории Белорусской ССР количество детских садов увеличивается в 4 раза. Охват детей детскими садами увеличивается с 30,2% в 1970 до 70,1 в 1989 [20]. Однако в современной Беларуси наблюдается поступательное снижение количества детских садов, как и объемов финансирования на дошкольное образование. Это связано с отсутствие у государства ресурсов на развитие социальных сервисов.

Итак, Александра Коллонтай стояла у истоков важных изменений в отношении положения женщин в обществе, которые сейчас уже воспринимаются нами как само собой разумеющиеся. Она писала не только о важности борьбы за юридическое равенство, но и об устранении различных барьеров и практик повседневности, которые являются угнетающими и дискриминирующими: «Наиболее сознательные пролетарки знают, что ни политическое, ни юридическое равноправие не в силах разрешить женского вопроса во всей его полноте» [21].  Именно поэтому она уделяла большое внимание вопросам социальной политики, реорганизации быта и повседневности.

Утверждение за женскими трудовым населением России, за работницами и крестьянками права выборности в советы и все остальные выборные органы, также, как и урегулирования семейно-брачных отношений декретами от 18 и 19 декабря 1917 г., в духе равноправности брачной пары, устанавливали лишь формальное равенство женщин перед законом. Практически, в жизни, на деле женщина оставалась подчиненной, зависимой и неравноправной, поскольку над ней продолжали тяготеть пережитки буржуазного прошлого, весь уклад жизни, быт, нравы, воззрения и привычки [22].

Примечания

[1] Коллонтай А.М. Социальные основы женского вопроса. С.-Петербург, 1909. С.5.

[2] Коллонтай А. Новая женщина // Коллонтай А. Новая мораль и рабочий класс. Москва, 1919. С.3-35.

[3] Положение женщины в эволюции хозяйства (Лекции, читанные в Университете имени Я.М.Свердлова). Москва, 1922. С.151.

[4] Здравомыслова, Е.А.; Темкина, А.А. Государственное конструирование гендера в советском обществе // Журнал исследований социальной политики. 2003. Том 1, № 3/4. С.312.

Градскова, Ю.В. Дискурс «социального материнства» и повседневные практики социальной работы 1930-1950-е годы // Журнал исследований социальной политики. 2005. Том 3, №2. С.189.

[5] Коллонтай А.М. Социальные основы женского вопроса. С.-Петербург, 1909. С.7.

[6] Женщины и мужчины Республики Беларусь. Минск, 2013.

Социальное положение и уровень жизни населения Республики Беларусь. Минск, 2013.

[7] Труд и занятость в Республике Беларусь. Минск, 2000.

Женщины и мужчины Республики Беларусь. Минск, 2013.

[8] Гидденс Э. Трансформация интимности. СПб: Питер, 2004.

[9] Коллонтай А. Новая женщина // Коллонтай А. Новая мораль и рабочий класс. Москва, 1919. С.3-35.

[10] Коллонтай А. Любовь и новая мораль // Коллонтай А. Новая мораль и рабочий класс. Москва, 1919. С.36-47.

[11] Здравомыслова, Е.А.; Темкина, А.А. Государственное конструирование гендера в советском обществе. Журнал исследований социальной политики. 2003. Том 1, № 3/4. С.312.

Кон, И.С. Сексуальная культура в России: клубничка на березке. М.: ОГИ, 1997. С. 153-158.

[12] Пушкарёв, А.; Пушкарёва, Н. Ранняя советская идеология 1918-1928 годов и «половой вопрос» (о попытках регулирования социальной политики в области сексуальности) // Советская социальная политика 1920-30-х годов: идеология и повседневность. Под ред. П.Романова, Е.Ярской-Смирновой. М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ, 2007. С. 207.

[13] Положение женщины в эволюции хозяйства (Лекции, читанные в Университете имени Я.М.Свердлова). Москва, 1922. С.168.

[14] Там же, С.170.

[15] Коллонтай А. Семья и коммунистическое государство. Москва, 1918. С.19-21.

[16] Коллонтай А.М. Социальные основы женского вопроса. С.-Петербург, 1909. С.225-226.

[17] Там же.

[18] Кодекс законов о труде 1922 года: Утверждено на IV сессии Всероссийского ЦИК советов 30 окт. 1922г. Мн., 1923. 134с.

[19] Черняева, Н. Производство матерей в Советской России: учебники по уходу за детьми эпохи индустриализации // Полит.ру.

[20] Народное хозяйство Белорусской ССР в 1985 году. Мн., 1986. С.162-163.

Народное хозяйство Белорусской ССР в 1989 году. Мн., 1990. С.100.

Народное хозяйство Республики Беларусь 1994. Мн., 1995. С.404.

[21] Коллонтай А.М. Социальные основы женского вопроса. С.-Петербург, 1909. С.31.

[22] Положение женщины в эволюции хозяйства (Лекции, читанные в Университете имени Я.М.Свердлова). Москва, 1922. С.146. 

Татьяна Щурко, Гендерный маршрут