Беларусские гендерные центры 90-х – 2000-х годов

В первой половине 90-х годов на постсоветском пространстве создается несколько образовательных учреждений, которые становились, по замыслу создателей и доноров, проводниками эмансипации от советской, авторитарной традиции гуманитарного образования. Так, в Киеве возрождается одно из старейших высших учебных заведений, Киево-Могилянская Академия, в Москве создается Высшая Московская школа социальных и экономических наук, а в Петербурге — Европейский университет. Несомненно, эта тенденция может быть увязана и с созданием исследовательских центров, направленных на постсоциалистическое пространство в Европе, например, в структуре Центрального Европейского Университета (Central European Univercity) в Будапеште, Института гуманитарных наук (Institut für Wissenschaft vom Menschen) в Вене, института Алексантер (Aleksanteri Institute) в Хельсинки и других. Возможно, основной дилеммой этих учреждений было совмещение спецификации исследуемого региона и встраивания своих исследований в интернациональный «ландшафт».

На протяжении 90-х годов вокруг гендерных проблем происходит институционализация трех академических сообществ и в Беларуси. Анализ направленности их деятельности позволяет распознать как общие, так и специфические характеристики дискурсов и подходов, используемых разными центрами. Ведущим для нашего анализа остается вопрос о том, какого рода феминизм транслировали эти центры и как формировалось пространство взаимодействия дискурсов, воспроизводимых сотрудниками центров. Мы исходим из предположения, что, несмотря на существенные различия как в подходах к конструированию гендерных проблем, так и их решению, академические сообщества Беларуси отличаются определенным видением гендерной проблематики, которое соотносится с либеральным подходом, и опорой на идею человеческого капитала и максимизации автономии. Более того, мы намереваемся показать, как академические центры развивались по сценарию эпистемического сообщества (epistemic community), которое генерирует определенные фильтры для ученых, стремящихся попасть в такое сообщество. Эти фильтры представляют собой сплав определенных установок и социальных аффилиаций.

Одним из первых на базе Минского института управления создается Белорусский научно-исследовательский центр гендерных проблем. Инициатором его создания стала Зоя Максимовна Юк (1933 г. р.), экономист, которая в поздний социалистический период активно разрабатывала проблематику экономических механизмов гендерного равенства (автор монографий: Труд женщины и семья. Мн.: Беларусь, 1975; Научно-технический прогресс и труд женщин. Мн.: Беларусь 1981; Женщина в трудовом коллективе. Мн.: Беларусь, 1992) и до сих пор руководит диссертационными исследованиями на тему гендерных аспектов.

Во второй половине 90-х годов результаты исследований Юк включаются в ряд международных отчетов – первый Национальный отчет по человеческому развитию «Беларусь: лицом к человеку», 1995; Национальный отчет «О положении женщин и детей в Республике Беларусь», представленный в ЮНИСЕФ и ООН, 1998. Став главой центра, она осуществляет несколько публичных акций, которые можно расценить как попытки объединить вокруг себя тех, кто был заинтересован в развитии проблематики прав женщин. Усилиями центра совместно с Институтом экономики НАН Беларуси велась работа по фундаментальной теме: «Исследование человеческого потенциала и параметров его развития в гендерном измерении" (№ госрегистрации – 20031177 от 30.05.2003 г., научный руководитель д.э.н., профессор З.М. Юк)[i]. Вместе с тем беглый анализ публикаций центра указывает на то, что по преимуществу гендерная проблематика рассматривается на уровне психологического и междисциплинарного анализа мотивации женщин, а также как подход к измерению социальной сферы. Практически сложившийся в поздний социалистический период подход к пониманию гендерной проблематики как аспекта социального и человеческого капитала не подвергается столь востребованной ревизии, а продолжает разрабатываться в дихотомии макро (уровень разработки законов и реформ) и микроуровня (уровень деятельности отдельных людей), при последовательном исключении из анализа тех движущих сил, которые составляют мезоуровень (уровень, включающий культуру, социальные предписания, устойчивые общественные отношения), необходимый для реализации политики на локальном уровне. Соответственно, трудно сказать, какую роль данный центр и его деятельность оказывает на современную политику и практику вокруг гендерной проблематики сегодня. Вместе с тем можно говорить об эффекте окукливания структуры, которая развивалась на основе человеческих ресурсов позднего советского периода.

Проект «Энвила»: провал вечной женственности.

Деятельность другого центра гендерных исследований на базе института для женщин «Энвила» (год основания 1994, название объединяет «заглавные буквы трех главных христианских добродетелей, Надежды, Веры и Любви») была более заметной в публичном пространстве — возможно, и в силу скандальной истории закрытия в 2012 году[ii]. Институт «Энвила» в последние годы своего существования тесно сотрудничал с общественным объединением «Белорусский союз женщин». Совместно была проведена и последняя XIV Международная междисциплинарная научно-практическая конференция «Женщина. Общество. Образование»[iii] в декабре 2011 года. После каждой конференции «Женщина. Общество. Образование» выпускались сборники.

Приоритетным направлением деятельности центра была поддержка инициатив женщин: «Развитие женского предпринимательства (обучение женщин на семинарах-тренингах основам предпринимательской деятельности, создание контактной сети женщин-предпринимательниц, оказание консультативной и юридической помощи в сфере малого и среднего бизнеса); стимулирование самозанятости женщин в Беларуси через создание локальных ресурсных центров в малых городах Беларуси». Эта деятельность осуществлялась в рамках международных проектов «Надежда» и «Надежда-2». Партнерами института по проектам являлись Språngbrädan Utvecklingskonsulter АВ (Швеция) и Санкт-Петербургский социально-экономический институт (Россия). Центр был встроен в христианскую международную сеть, по преимуществу представленную американскими университетами, известными своей консервативной прохристианской позицией, участие в программах которой связывалось с другим приоритетом — «предотвращением распространения наркотической и алкогольной зависимости среди женщин». Таким образом, центр совмещал две стратегии как комплекс пропедевтики (греч. propaidéuō, предварительно обучаю) социально приемлемых форм активности женщин.

Если следовать логике дилеммы социальных проектов «человеческий капитал vs. права человека», то данный институт однозначно отдавал приоритет наращиванию человеческого капитала женщин. Более того, поддержка социально одобряемого образа жизни усиливала и усиливалась борьбой с асоциальными паттернами. Неслучайно после закрытия института главные сожаления касались того, что многие женщины лишились возможности получить образование — основной ресурс роста. Так профессор Белорусского государственного педагогического университета Ирина Чикалова, которая преподавала в «Энвиле», отметила, что институт, безусловно, занимал определенную нишу в беларусском образовании: «Он давал возможность получить высшее образование тем девушкам, которые по самым разным причинам не могут обучаться в условиях совместного обучения». Чикалова сожалеет, что «такое интересное женское начинание потерпело фиаско, просуществовав 18 лет». «Энвила» была заметным женским проектом, который в будущем еще предстоит изучить как интересную долго действующую женскую инициативу»[iv], — сказала она. Можно было бы предположить, что с этой точки зрения деятельность института «Энвила» вписывалась в так называемый дискурс социализации женщин, типичный для либеральной версии феминизма. Однако изучение текстов тех, кто непосредственно участвовал в деятельности института, указывает и на присутствие других дискурсов. В первую очередь это дискурс заботы — того беневолентного (benevolens – благосклонный) патернализма, который видит специфику женщин в их особой потребности в заботе.

foto

Вместе с тем задача образования позиционировалась и как обеспечение женщин теми же возможностями, которыми обладают мужчины, и тексты Ирины Чикаловой[v] подтверждают представленность дискурса равенства как универсализации положения мужчин и женщин. При Минском центре гендерных исследований «Энвила» издавался альманах «Иной взгляд» (вышло четыре номера с 2000 года по 2002 год, тираж 299) которым руководила Ирина Чикалова. На первой странице журнала сообщалось что «Иной взгляд» — первая попытка представить находящуюся в процессе институализации в Беларуси область «гендерных исследований». Статьи журнала затрагивали различные аспекты гендерных исследований в Беларуси и в других странах: гендер и наука, гендер и политика, теория гендера и т.д. Помимо исследовательских статей, альманах содержал интервью с известными общественными деятелями и политиками. В журнале была представлена информация о новых изданиях по гендерной тематике и о конференциях. Последний номер этого издания 2002 года вышел уже на базе Белорусского государственного педагогического университета имени Максима Танка (БГПУ), первоначальная аффиляция с Минским центром ГИ отсутствует, тем не менее, главным редактором осталась И. Чикалова, которая до сих пор преподает в этом вузе.

Таким образом, в риторике сотрудниц «Энвилы» и центра гендерных исследований на базе этого института оказались совмещены три дискурса, которые принято считать альтернативными друг другу. Эта институция, несомненно, оказала существенное влияние на формирование публичной политики относительно женщин.

Центр гендерных исследований: «летучий голландец» гендерного образования?

В 1997 году организуется Центр гендерных исследований (ЦГИ) при Европейском гуманитарном университете — анализ его деятельности представляет комплексную задачу, в том числе и из за явных расхождений во мнении относительно роли центра в развитии женского движения, которая обнаружилась в относительно недавних дебатах между сотрудницами центра и авторами отчета «Анализ сектора Республики Беларусь, субъекты которого занимаются вопросами гендерного равенства» (2014). Отсутствие в первой из представленных версий отчета ссылок на деятельность центра стало поводом для обращения к донорской организации - Офису европейской экспертизы и коммуникации - с вопросом, по каким причинам игнорируется роль столь значимой структуры, и просьбой внести изменения. Основная претензия сотрудниц ЦГИ состояла в том, что роль центра была отражена некорректно. В финальную версию отчета приложение о роли ЦГИ, написанное сотрудницами, не попало. Как результат, авторы отчета пересмотрели его содержание и включили упоминание о ЦГИ, хотя и весьма критическое: «В Европейском гуманитарном университете (Вильнюс, Литва), ориентированном на беларусскую молодежь, существует магистратура по гендерным исследованиям, которая уже несколько лет выпускает по несколько человек. Магистранты не направлены на Беларусь, их исследования практически не выходят за академические стены, мало касаются беларусской практики. Вопросы гендерной политики, гражданской активности в процессе научной подготовки не рассматриваются и не затрагиваются целенаправленно, т.е. программное содержание магистратуры оторвано от беларусского контекста. Лишь единицы выпускников и выпускниц возвращаются в Беларусь и продолжают работать по данной тематике. Однако даже при такой ситуации их позиция и профессиональная подготовка являются ценным вкладом в дискурс гендерного сообщества. Хотя их позиция не всегда озвучена, поскольку она недостаточно публична, в некоторых вопросах они действительно выступают экспертами и задают точки роста для гражданского сектора». (Бурова, Янчук, 2014). Обнаружившиеся различия во мнениях указывают не только на перипетии отношений внутри сектора, но и на актуальный запрос относительно критериев и индикаторов оценки роли тех или иных научных центров в формировании женского движения. Вписывается ли история ЦГИ в распространенный феномен отчуждения «беловоротничкового» академического феминизма от женского движения «в поле»? Или этот центр обладает и потенциалом, и опытом сотрудничества с травяным уровнем — за счет, например, нетрадиционных исследовательских методик и стратегий распространения их результатов? Или постсоветское пространство генерирует факторы, которые существенно усложняют задачу интеграции активизма и академизма, например, высокий риск авторитаризма, который ограничивает свободы и почти принуждает к выбору в пользу стратегии сопротивления?

В 2004 году Европейский Гуманитарный университет после закрытия был вынужден переехать в Вильнюс и стал «Университетом в изгнании», что, несомненно, обуславливает ограниченные возможности участвовать в публичной политике в Беларуси. Тем не менее, по результатам исследования системы донорской помощи для Беларуси и места, которое в ней занимает гражданское общество, проведенного Центром европейской трансформации, отчисления стран-членов и институтов ЕС в попечительский совет ЕГУ (проходит по направлению «Права человека») составляют одну четверть от финансирования всего гражданского общества в Беларуси.

С момента своего возникновения ЦГИ позиционирует себя как дискуссионную площадку по гендерным проблемам и в значительной степени сосредотачивается на миссии просвещения самых разных целевых групп как с точки зрения наполнения деятельности, так и академического статуса. В 2000 году центр открывает первую на постсоветском пространстве программу магистратуры по gender studies. Статистический анализ количества выпускников и его распределения по годам располагает рассматривать программу как пространство «штучной» работы: всего было выпущено около 60 студентов, причем наибольшее количество студентов на потоке, одиннадцать человек, было в 2003 году, тогда как в среднем количество студентов на потоке не превышало шести человек. Несомненно, развитие магистерской программы и исследовательская активность оказываются взаимосвязаны — даже беглый анализ тем магистерских диссертаций выпускников указывает на наличие взаимосвязи между изысканиями студентов и научными проектами ЦГИ. Несомненно, выпускники становились сотрудниками и партнерами проектов центра. Например, с 2001 года по 2006 год центр издает шесть календарей с историческими фотографиями различной тематики, нацеленных на визуализацию тех событий прошлого, общественное мнение относительно которых было деформировано как c точки зрения женской истории, так и истории нации (New Perspectives, 2006). Как в этом, так и в связанном с ним проекте «Женщины. Память. Война» участвовали выпускники первого и второго потоков программы. Многие другие выпускницы программы, например, Евгения Иванова, Елена Минченя, Ольга Сасункевич, входят в команду центра. К сожалению, на момент написания книги мы не обнаружили публикации этих авторов в Беларуси — за исключением единственной статьи, написанной непосредственно после проведения гендерной секции на Конгрессе исследователей Беларуси в Каунасе. Так, на сайте ЦГИ в разделе «Публикации исследовательниц / Ольга Сасункевич / Публикации» нет ни одного материала. Информация о исследовательнице есть только на английском языке.

В 2000 году издается «Антология гендерной теории» — собрание текстов, которые отбирались редакторами Еленой Гаповой и Альмирой Усмановой. Значительное место в деятельности центра занимает разбор актуального состояния гендерных исследований на постсоветском пространстве. Исследования отличаются сочетанием сильных объяснительных гипотез и эклектичной аргументацией, которая по преимуществу извлекается из культурных практик.

Сотрудницы ЦГИ последовательно декларируют свою принадлежность к левому крылу феминизма и неоднократно указывали на то, что одной из проблем беларусского гендерного движения остается приверженность либеральному пониманию феминизма — в первую очередь в качестве слабого пункта либеральной повестки отмечается сосредоточенность на критике государства: «Мы относим к либеральному феминизму еще и тех, кто видит государство и государственные институты источником всех феминистских проблем и, собственно, женского угнетения. <...> Критикуя государство, мы забываем о... преобладающем количестве женщин, которые от этого государства зависят и поддерживают его именно в силу этой зависимости»[vi]. Вместе с тем миссией феминистского движения определяется «такая социально-экономическая система, в которой женщины, зависящие от государства, смогли бы от этой зависимости избавиться без значительных экономических и статусных потерь» — что органично вписывается во фреймы не только радикального левого феминизма, но и такого крайнего либерального течения как либертарианство. Вместе с тем, применяя дилемму справедливости по Нэнси Фрейзер, авторы указывают на явный приоритет понимания в ущерб перераспределению: «Проблема всего беларусского феминизма (и академического, и неакадемического, и либерального, и марксистского) состоит именно в том, что мы чересчур увлеклись борьбой за признание, тогда как перераспределение в силу разных причин отошло для нас на второй план»[vii]. Отзывы сотрудниц центра на события после выборов президента 2010 года только укрепляют в предположении, что разделение левого подхода — скорее декларируемая позиция, чем последовательное самоопределение. Анализ пособий, подготовленных сотрудниками ЦГИ для продвижения гендерного равенства, предоставляет дополнительные аргументы в пользу внутренней конфликтности идеологических позиций ЦГИ.

В разные периоды своего существования центр предпринимает ряд попыток участвовать в становлении женского движения на травяном уровне. Образовательный проект «Участие женщин в общественной жизни Беларуси» состоял в проведении ряда тренингов для региональных движений — обобщая опыт, ЦГИ опубликовал пособие «Женская солидарность. Пособие для мужчин и женщин» под редакцией Елены Гаповой и Натальи Сирош. Представляется, что его структура и содержание позволяют определить как сильные, так и слабые стороны деятельности центра в отношении задачи кооперации и поддержки травяного уровня женского движения. Пособие разделено на пять частей, первая часть представляет авторское видение современных проблем феминизма и содержит ранее опубликованные тексты, например, из «Антологии гендерной теории». Можно предположить, что первая часть пособия, по мысли авторов, должна была компенсировать пробелы базовых знаний по проблемам гендера и равенства женщин. Последующие части направлены на оснащение практиков компетенциями проектного менеджмента — по замыслу эта часть должна была стать своеобразным практикумом для читателей пособия. Содержательно практикум опирается как на разработки советской психологической школы, в первую очередь ее минского направления, представленного работами Я. Л. Коломинского — известного разработчика проблем коллектива и его сплочения, так и на разнообразные элементы бизнес-тренингов, которые получили значительное распространение на постсоветском пространстве в 90-е годы. Однако основной содержательной проблемой остается деконтекстуализация: используемые подходы не модифицируются ни под контексты постсоветского пространства, ни под задачи развития женского движения в Беларуси. Пособие ограничивается повторением широко распространенных общих рекомендаций, не давая спецификации относительно контекстов деятельности женских организаций в Беларуси. Недостаток спецификации становится риском некритического восприятия рекомендаций, которые оказываются правильными в силу своей универсальности и вместе с тем ограниченными в применении на практике. Следует отметить, что к моменту написания пособия уже были изданы и получили распространение пособия, специально разработанные для оснащения женщин компетенциями в сфере лидерства. Например, в 2001 году Ресурсный центр образования по правам человека (Resource Centre for Human rights education) издает пособие «Выберем лидерство: пособие по проведению тренингов для женщин-лидеров» (Махназ Афхами, Энн Эйзенбарг, Налех Вазири), которое как раз опирается на опыт и предлагает стратегии его переосмысления. Примечательно, что спустя два года, уже после издания своего пособия, Елена Гапова осуществит редакцию русскоязычного издания данного пособия. Возможно, это ограничение было бы минимизировано или даже преодолено в случае изучения запросов и более последовательного анализа трудностей деятельности женского движения. Однако и собранная обратная связь, опубликованная в пособии, свидетельствует о том, что таких целей проект не ставил: участницы отвечают на вопрос, чему они научились, но им не задается вопрос о том, чему они хотели бы научиться и по каким причинам. Практикуму явно не хватает и отсылок на уже существующие подходы к развитию практических компетенций, в том числе и на те, которые в нем использованы. Например, раздел о коллективе и его развитии мог бы быть дополнен отсылками на классификацию командных ролей Мередита Бельбина, которая в значительной степени перекликается с перечнем ролей, приведенных авторами. Такая отсылка бы помогала читателям сориентироваться с дальнейшим поиском информации о развитии команд, включая и довольно разнообразную критику ролевого подхода, получившую распространение среди практиков. Наличие таких ссылок могло бы существенно расширить представления о применении навыков в практике, а хотя бы краткое обсуждение разнообразия практических подходов к развитию команд и проектов, могло бы содействовавать применению материалов пособия теми, кто его читал.

Стилистически данная часть пособия представлена как справочник. Например, по таким вопросам, как коллектив и его формирование, авторы не предлагают дополнительных заданий по увязке представленных подходов к командообразованию с практикой активистов женских движений. Отсылкой на практику становятся пространные цитаты из интервью участниц проекта, которые делятся своим опытом. Однако представляется, что справочная часть не всегда может быть увязана с мнением участниц, которые все-таки представляют не развернутый кейс для изучения, а мнение относительно своих притязаний и ресурсов. Вместе с тем и манера изложения справочной информации не всегда располагает читателя применить данный материал к оценке своей деятельности. К сожалению, следует отметить, что авторы почти не используют приемы, с помощью которых могли бы заинтересовать читателя пользоваться книгой в своей практике: пособие не содержит интерактивных вопросов, отсылок к теоретической части в практикуме (например, «используйте материал раздела 1 при ответе на следующий вопрос»), комментариев к высказываниям практиков.

Несомненно, увязка самоопределения организации или движения (за что отвечает первая часть пособия) с ее стратегией и тактикой — тот ключевой механизм развития организации, без которого невозможно ни планирование деятельности, ни ее осуществление, ни мониторинг. Например, маппирование целевой группы, позиционирование проблемы прямо обуславливает стратегию Public relation и управление человеческим капиталом. Таким образом, пособие проигрывает сразу по трем пунктам: теоретическая часть не опирается на мнения участниц и не дополняется интерактивным подходом к читателю, практикум остается чрезмерно общим, и при столь заметных пробелах шансы на то, чтобы соотнести и предложить читателям способы увязки теории и практики, не усиливаются, а наоборот, существенно уменьшаются.

Спустя несколько лет сотрудники ЦГИ активно участвуют в разработке и других пособий — для трех целевых групп стейкхолдеров: журналистов, юристов и государственных служащих. Все пособия подготовлены по единой схеме. В 2005 году в рамках проекта ПРООН «интеграция гендерного равенства в работу программы развития» публикуется пособие «Пол. Гендер» для государственных служащих, которое по идейной направленности сочетает как направленность ЦГИ, так и тот официальный дискурс, который легко распознать в государственных официальных отчетах.

Одна из последних попыток разработать практическое руководство на основе опыта женских организаций «Гендерный ликбез» (под ред. Елены Минчени и Ольги Сасункевич. Вильнюс: Дом прав человека, 2013) и отличается, и остается похожей на два предыдущих «поколения» методических разработок, осуществленных при непосредственном участии сотрудников ЦГИ. Теоретическая основа пособия построена как последовательность антитез: отсталой, «традиционной» точки зрения и прогрессивной, разоблачающей традиционные и консервативные установки относительно гендерных ролей, занятости, абортов, общественного участия женщин и т.д. Интересно, что авторы и составители презентовали свое издание как «гендерный ответ на наиболее насущные вопросы» — что определяет заданную стилистику просвещения и уверенности в том, какая точка зрения правильная. Собственно, пособие реализует то направление распространения прав человека, которое основывается на механизмах аффилиации — когда из лагеря традиционалистов, консерваторов и сторонников дискриминации предлагается перейти в лагерь прогрессивно мыслящих, разделяющих ценности терпимости, равенства и справедливости. Получившая распространение на постсоветском пространстве практика пропагандировать права человека через аффилиацию с ними как с прогрессивной моделью общественного устройства блокирует возможность осмыслять самое ценное в правозащитной позиции — внутренние противоречия и конфликты самого концепта прав человека как мягкого законодательства. Например, конфликт между общественной безопасностью и автономией, который непосредственно определяет конфликтный характер политики в отношении родительства. Или конфликт представлений о роли государства как гаранта обеспечения прав человека и вместе с тем ключевого потенциального нарушителя этих прав. Такого рода конфликты разрешаются в кейсах — когда принимается во внимание комбинация движущих сил. Однако аффилиация с правами человека вместо рефлексии личного опыта предлагает полагаться на их универсальность. То, что могло бы быть интересно практикам — например, критика международных регуляций прав человека, в том числе и прав женщин в стилистике данного пособия представить невозможно. Авторы пособия знают ответ на вопрос, как должно быть, и не предполагают обсуждать варианты. Наиболее частой реакцией на стратегию принуждения к выбору «правильного» становится сопротивление и отказ обсуждения тех самых личных опытов, где правозащитная риторика пригодилась бы для ревизии своих взглядов. Изучение последних десяти страниц пособия, содержащих собственно упражнения, только усиливают сомнения в эффективности предложенной методики.

К сожалению, авторы пособия описывают упражнения кратко, от всего объема пособия на практическую часть приходится не более 10% текста. Было бы также интересно увидеть в пособии и обсуждение результатов проведения предложенных упражнений — тем более, что пособие отчасти претендует на статус тренинга для тренеров. Разнообразие предлагаемых видов обучающих активностей (ролевые игры, обсуждение фильмов, интерактивные тесты) предполагает, что или авторы исходили из достаточно хорошей методической подготовленности читателей, или для самих авторов написание текста в партисипативной стилистике оказалось невыполнимой задачей. Например, ролевая игра «Coming out», которая направлена на формирование толерантного отношения, скорее всего, может вызвать значительные эмоциональные реакции — которые требуют как готовности обсуждать их, так и способности тренера удерживать групповую динамику. Вместе с тем авторы пособия не предлагают своим читателям разбор «подводных камней» такого упражнения.

Несмотря на существенные различия в стилистике, все три генерации пособий (начала 2000-х годов, середины 2000-х годов и последних лет) отличаются значительным просвещенческим пафосом. Авторы уверенно распространяют определенные точки зрения, обосновывая их международным правом, своим личным опытом и профессионализмом. Методическая основа пособий свидетельствует об определенном формализме— ни одно из них не содержит обсуждения опыта проведения предложенных упражнений. Если в пособии и присутствует отсылка на опыт региональных женских движений, то оно не комментируется в связи с предлагаемыми обучающими активностями.

Выводы

Каждый из центров имеет весьма неоднозначную репутацию среди разных стейкхолдеров. Современные активистки в равной степени критично относятся к деятельности каждого из объединений — несмотря на существенную разницу в их позиции относительно власти, проблем женщин и исследовательских стратегий. Представляется важным обратить внимание и на такой фактор, как очевидная непроницаемость каждого из эпистемических сообществ, отсутствие взаимодействия между различными академическими сообществами, которое и должно было бы обуславливать плюрализм мнений. Фактически центры не взаимодействуют, не организуют совместные дебаты и сосуществуют скорее как обитатели многоэтажного дома, не очень представляя, кто и чем живет.

Отличительной чертой формирования академического пространства становится борьба за доступ к международному сотрудничеству. Если во второй половине 90-х годов центр под руководством З. М. Юк был ключевой партнерской организацией в международном сотрудничестве, к середине 2000-х годов таким партнером становится другая организация, Центр гендерных исследований при ЕГУ. Одним из последних стал проект «интеграция гендерного подхода в работу в области развития» (закончился в марте 2006 года) и был призван способствовать интеграции гендерного подхода во все сферы деятельности Представительства ПРООН в Беларуси, а также продвижению данного подхода в стране. Проектом руководила Евгения Иванова, координатор центра гендерных исследований. Вместе с тем к концу 2000-х годов ЦГИ утрачивает позиции ключевого партнера — что можно объяснить как очевидноий оппозиционностью университета (ЕГУ) и самого центра, так и рядом не вполне успешных попыток выйти в поле и разработать рекомендации для тех, кто непосредственно занимается женским активизмом.

Если академические «верхушки» гендерных студий многих стран предпринимают специальные усилия, чтобы выстроить взаимопонимание с низовым уровнем женских движений и обеспечить плюрализм взглядов на равенство, то в беларусском контексте наблюдается движение от формального наставничества со стороны академических сообществ к сепарации от проблем «поля».

Глава из книги Женский активизм в Беларуси: невидимый и неприкасаемый — Каунас, Taurapolis, 2015. – 81-94 с. 


[i] Лит. Энцыклапедыя гісторыі Беларусі: У 6 т. Т. 3. – Мн.: БелЭн, 2003. – С. 339; Суша Н.В., Хацкевич Г.А. Научно-педагогические школы Минского института управления // С. 50

[ii] Закрытие вуза официально было связано с нерентабельностью учреждения образования. Женский институт «Энвила» закрывается со второй попытки (Спасюк Е.)

[iii] Эта конференция по гендерной проблематике является долгосрочным проектом (первая конференция прошла в 1998 г.) учреждения «Энвила». По словам ларисы Александровны черепановой, — кандидата исторических наук, основателя и экс-ректора института (на должности находилась с 1994 г. по 2011 г.), а также активного участника женского движения Беларуси, сам Женский институт «Энвила» является «одновременно и реальным гендерным достижением, и оптимальной нишей для продуктивных гендерных исследований» // Женщина. Образование. демократия. Материалы 7-й Международной междисциплинарной научно-прак- тической конференции (10-11 декабря 2004 г.). – Мн.: Жи Энвила, 2005. С. 10.

[iv] Женский институт «Энвила» закрывается со второй попытки, 2012 

[v] Чикалова ирина Ромуальдовна — историк, социолог, политолог. доктор исторических наук (2001). Профессор (2006). инициатор и главный редактор сборников научных статей «Жен- щины в истории: возможность быть увиденными» (Минск, 2001, 2002, 2004), «иной взгляд. Альманах гендерных исследований» (Минск, 2001, 2002), соредактор сборников материа- лов международных научных конференций «Женщина. Образование. демократия» (Минск, 1999—2001, 2005) и «Женщина. Образование. Общество» (Минск, 2006—2008).

[vi] Беларусский феминизм в постмарксистской перспективе, Елена Минченя, Ольга Сасункевич 

[vii] Минченя, Сасункевич, 2012 

Шмидт В.Р., Соломатина И.В. Женский активизм в Беларуси: невидимый и неприкасаемый